— Я не знаю, Чарли! — Дев понимает, что вот-вот вспылит снова, понимает, что из-за этого Чарли замкнется пуще прежнего, но ничего поделать не может. Чем дальше отступает Чарли, тем сильнее рвется в атаку Дев. Вернуться бы в краткий период взаимопонимания, которого они достигли после того, как Чарли разбили лицо! Тогда Чарли позволил ему подержать холодный компресс и обнажил крохотный кусочек своей личности.

Официант приносит бранч с беспрецедентной для лос-анджелесского общепита скоростью, и Дев с Чарли оба радуются, что им есть чем занять свои руки и рты. Повисает мучительная тишина, Дев успевает смести четыре куска бекона, потом не выдерживает:

— Чарли, чего ты так боишься?

Дезинфицированной вилкой Чарли накалывает ломтик дыни, подносит ее к отрытому рту и задевает ею нижнюю губу. Из практических соображений остаток разговора Дев будет вести с левым ухом Чарли.

— О чем это ты?

Дев собирает кислым хлебом остатки голландского соуса.

— Почему ты не говоришь то, что думаешь?

— Я… Я частенько говорю… ну… не то, что нужно.

— Как это?

— Просто я… — Чарли машет левой рукой. — Я не отличаюсь красноречием и не умею четко выражать свои мысли. Люди вечно думают, что я странный, поэтому мне легче не говорить вовсе.

— Да уж… — после долгой паузы изрекает Дев. — Ничего печальнее я в жизни не слышал.

Чарли выпрямляет спину, словно решив поиграть в самоуверенного человека, которым, по мнению Дева, не является.

— На самом деле ничего страшного. У кого-то есть мощный эмоциональный интеллект. Навыки межличностного общения. — Чарли показывает в сторону Дева. — У меня нет. Но мои мозги сказочно хороши для другого, так что, если помалкивать, я считаюсь нормальным даже по меркам Пало-Альто[6].

Дев ерзает на стуле, их колени снова задевают друг друга под столом. На этот раз Чарли сразу не отстраняется, так же, как и Дев, — повторяется рукопожатие первого вечера съемок, хоть и коленями.

— У многих людей проблемы с общением, — напоминает Дев. — Так что ты нормальный по любым меркам.

— И это говорит человек, велевший мне включать свою рекламно-парфюмную ипостась.

Дев отодвигает тарелку, чувствуя себя говнюком. Какие бы аномалии ни видел в себе Чарли, нет сомнений в том, что люди постоянно принимают их в штыки.

— Ты прав. Я сморозил глупость, сказав тебе такое. Ради любви менять свою суть не нужно.

Компания за соседним столиком поднимается, чтобы уйти, и Чарли сутулится, сжимается в комок, чтобы его случайно не задели раскачивающимися сумочками. Под столом его нога еще плотнее прижимается к ноге Дева, и тот чувствует, что Чарли дрожит. Дев думает о переполненной террасе, о шуме, о микробах. Опустив руку под стол, он кладет ее Чарли на колено, чтобы успокоить. Он чувствует, что Чарли немного расслабляется.

— Ты ненавидишь рестораны, да? — мягко спрашивает Дев.

— Ненависти как таковой нет, — не слишком убедительно начинает Чарли, и у линии роста волос у него появляются бусинки пота. — Но мне в них бывает тяжеловато в плохие дни. В дни, когда мне и так тревожно.

Дев понимает про плохие дни и снова чувствует себя говнюком, потому что накосячил с идеей тренировочного свидания. Разумеется, оно превратилось в настоящую катастрофу. Деву и в голову не пришло спросить Чарли, чем он хотел бы заняться на свидании, а ведь цель затеи заключалась именно в том, чтобы придать ему уверенности.

Между прочим, опыт первых свиданий отсутствует не только у Чарли.

— Ну, пошли отсюда, — с улыбкой предлагает Дев, убирает ладонь с колена Чарли и машет официанту, который не удаляется с орбиты Чарли дальше чем на десять футов. Дев просит счет. — Пока мы здесь, проведем быстрый эксперимент, ладно?

Чарли смотрит скептически, но кивает.

— Ладно.

— Скажи, о чем ты думаешь прямо сейчас.

Чарли сжимает губы в тонкую тревожную полоску и опускает взгляд на свою опустевшую тарелку.

— Отключи самоцензуру, долгие размышления, страх сказать не то, что нужно, — велит Дев. — Просто озвучь то, о чем думаешь в этот конкретный момент.

— М-м-м…

— Долгих размышлений не надо!

Внезапно, совершенно неожиданно Чарли перехватывает его взгляд, и Дев забывает, что намеревался смотреть ему лишь на левое ухо.

Теперь перед Девом лицо Чарли в полном великолепии — беспокойные серые глаза, под которыми после недавней драки залегли бледные тени, белокурые волосы, ямочка на подбородке. Чарли смотрит и смотрит на него, а когда открывает рот, у Дева сердце выскакивает из груди и уходит в пятки.