— Мы сейчас отвезем тебя и покажем где найти Шалого, — нахмурился парень. — Не факт, что он сейчас дома. Но только знай, обратной дороги уже не будет. Ты точно не красноперый? Если из ЧК или стукач — Шалый тебя в момент раскусит!

— Поехали! — твердо сказал Олег. — Просто покажете, где обитает Шалый.

Ханыга подошел и тоскливо посмотрел на Олега.

— Мне бы это… что причитается…

Олег кивнул и отдал ханыге червонец, тот сразу развернулся и шаткой походкой побрел в сторону рынка.

Вскоре они втроем выехали на повозке в строну леса. Олег догадался, что парни наверняка родные братья, очень уж похожи. Здоровьем их бог не обидел, оба ростом метр девяносто, косая сажень в плечах и пудовые кулаки.

Вроде все складывается неплохо. Парни просто покажут где обитает Шалый, и Олег сольет эту информацию в ЧК. Похоже ему повезло, даже не пришлось долго шататься по городу…

Лошадка лениво плелась по накатанной колее. Когда уже далеко углубились в лес, повозка неожиданно остановилась.

— Приехали? — улыбнулся Олег.

— Слезай! — нахмурился один из братьев.

Олег удивленно огляделся, но кругом был только тихий заснеженный лес. Где-то далеко за деревьями лаяла собака.

— Слезай! — упрямо повторил парень.

Олег спрыгнул с повозки, следом и оба брата.

— Там за деревьями есть глубокий овраг, — пробурчал второй парнишка. — В 1919 году там батю и дядьку беляки расстреляли. А после штыкам добили и в овраг сбросили. Они в городе партийный местком возглавляли после революции.

— А с ними еще тетку Марью и ее сына тринадцатилетнего, Ваньку… — кивнул парнишка, который разговаривал с Олегом во дворе. — Пьяный есаул Ваньке сначала глаз шомполом выбил, а после в упор расстрелял…

У Олега в горле пересохло.

— Ты что, морда капеллевская, думал мы тебя и вправду к Шалому отвезем? — улыбнулся парнишка и тут же Олегу в челюсть прилетел пудовый кулак. Перед глазами поплыли радужные круги, а в ушах зазвенело.

— Да ежели бы мы знали, где эта гнида белогвардейская — мы бы его сами на ремни порезали!

Сразу последовал второй удар.

Олег рухнул на снег. Парни с остервенением стали бить его ногами, куда не попадя.

— Да погодите… — захрипел Олег. — Я не…

Один из братьев присел и ударил кулаком в нос. Послышался хруст носовой перегородки, и Олег понял, что теряет сознание.

Откуда-то издалека он услышал:

— Матвей, добьем его трубой и за деревья отнесем… там и прикопаем.

Через полминуты Олега ударили по голове чем-то тяжелым, и он погрузился во мрак…

Тихон Иванович и Дарья Яковлевна Лыковы уехали из Волокамска сразу после Октябрьской революции. Они поселились в лесу, в месте под названием Воронья Слободка. Раньше Лыковы имели в городе собственную скобяную лавку и большой дом, но большевики быстренько все прибрали к рукам. Сын Николай ушел воевать в дивизию генерала Деникина, да так и пропал без вести летом 1919 года. Лыковы всерьез надеялись, что такое досадное явление как Советская власть в России совсем ненадолго. Белая гвардия сметет большевиков, как сильный свежий ветер разметает осеннюю листву в парке. Но Красная Армия одерживала одну победу за другой, победив в Гражданской войне. Вскоре появилась Советская Россия, которую со временем признали во всем мире.

Лыковы развели небольшое хозяйство в Вороньей Слободке и здесь же решили встретить старость. По соседству проживала еще одна пожилая пара и полусумасшедший поп Еремей, которого большевики чуть не сожгли вместе с церковью в Артемьевске.

Супруги Лыковы приютили Оксану и оставили у себя ночевать. Нежданная гостья выглядела напуганной, к тому же сильно замерзла после купания в ледяной воде. Ночью у Оксаны поднялась высокая температура, ее бросало то в жар, то в озноб.

Дарья Яковлевна лечила Оксану травяными отварами и медовыми взварами, растирала тело спиртом с водой. Оксана провалялась на кровати почти без памяти больше суток.

На второй день Оксане стало полегче. Температура значительно спала. Утром Дарья Яковлевна помогла гостье умыться и пригласила позавтракать. Она поставила на стол еще дымящуюся пшенную кашу с молоком.

— Покушай, девонька… — улыбнулась старушка.

Оксана почувствовала, что аппетит к ней вернулся и жадно набросилась на кашу.

— Одёжка у тебя странная. Я все перестирала, можешь переодеться.

— Спасибо, что спасли и приютили…

Дверь тихо скрипнула, в горницу вошел и перекрестился перед иконой Тихон Иванович. Он повесил на крючок бушлат, и кивнул Оксане: