По бокам от входа в кинотеатр висели, как это и было положено в те времена, две здоровенные афиши, — слева то, что сейчас показывают, «Джентльмены удачи» то есть, с придурковатым Савелием и угрюмым Леоновым, а справа то, что ожидается в скором времени. А скоро ожидались «Ромео и Джульетта» итальянского производства.

— Джульетта какая-то страшная тут нарисована, — толкнула меня локтем в бок Марина, — с трудом верится, что от такой крышу могло снести у Ромео.

— Да, — вздохнул я, — художника-оформителя тут похоже по объявлению набрали.

А над окошечком касс (их тут целых три было) я увидел унылый листок клетчатой бумаги с корявой надписью «На сегодня все билеты проданы».

— Ай-яй-яй, — сказал я, чтобы не молчать, — кто бы мог подумать…

— И что будем делать? — невесело спросила меня Марина, — в другое место пойдём?

— Попробуем что-нибудь предпринять, — не слишком уверенно ответил я, — посиди пока на лавочке… мороженое хочешь?

Она ответила гневным взглядом.

— Да понял я, понял, что у тебя с ним сложные отношения… тогда хоть газировки выпей, а я пока разберусь с этим вопросом.

И я пошёл решать вопросы. Это оказалось не простым делом, а очень простым. Примерно, как батон простой из хлебного магазина стоимостью 13 копеек. С правого бока от входа мялись целых два гражданина характерного вида… за километр можно было опознать в них спекулянтов-перепродавцов. Я подошёл к тому, который был пониже и попроще на вид, и тихо спросил:

— Есть чо?

Тот воровато поозирался в обе стороны, а потом так же тихо ответил:

— На девятнадцать часов по рублю, на пятнадцать по два.

— А чего так дорого на пятнадцать-то? — не удержался я от этого вопроса.

— Так там какое-то мероприятие ожидается, — ответил он, — премьера же, кто-то известный приедет вроде…

— Уговорил, — быстр согласился я, — две штуки на пятнадцать. В середину, если можно.

— Подожди, — остановил меня он, видя, как я полез в карман за деньгами, — не здесь. Иди вон в тот двор, я сейчас подойду. — И он кивнул направо — там между двумя двухэтажными особняками действительно был проход, теряющийся в темноте.

В душе у меня шелохнулись неприятные предчувствия, но я быстро задавил их — не в 90-е же годы живём, да и смысл какой в этом, из-за какой-то пятёрки криминал разводить. Короче промаршировал я во двор парадным шагом, подождал жучка и совершенно без запинки обменял свои кровные четыре рубля на два билетика на десятый ряд… в середину.

— А кто приедет-то, не знаешь? — спросил я у него в спину.

— То ли режиссёр, то ли артисты, точно неизвестно, — ответил он мне, прежде чем испариться.

— Всё в полном порядке, Мариночка, — сказал я, вернувшись к скамейке, — два билета на три часа у меня в кармане. Говорят, ожидается приезд кого-то из артистов, представляешь?

— Крамарова? — выдохнула она.

— Точно никто не знает, но может быть, — ответил я, — так что у тебя есть шанс взять автограф у великого актёра. У нас ещё час до начала, пошли в кафе что ли какое зайдём…

— Только не в кафе-мороженое! — строго указала она мне.

— Яволь, майн херр! — взял под козырёк я. — По дороге сюда я видел кофейню какую-то — против кофе ты ничего не имеешь?

Против кофе у Марины ничего не нашлось, так что следующие полчаса мы провели в заведении с красивым названием «Мокко» и обезьяной на вывеске.

— Ай как неполиткорректно-то, — сказал я, указывая на обезьяну, — если б такое в Европе где нарисовали, вмиг засудили бы.

— Это почему? — спросила Марина, отхлёбывая ароматный напиток из чашечки.

— Ну намёк же на негров… на афроамериканцев, как сейчас принято говорить. Типа раньше вы все там на ветках сидели, как эти обезьяны. А самый верх оскорбления, это вручение банана.

— Ну не знаю, — рассмеялась она, — если б мне кто банан вручил, я бы не обиделась.

— Да и живём мы в России, а не в Европе, — добавил я и сменил от греха тему. — Про наших однокурсников знаешь что-нибудь?

Марина знала и следующие четверть часа быстренько пересказала мне подробности их жизни, как личной, так и общественной. Ничего интересного там я для себя не открыл — никто никуда не выбился, но и вниз тоже не скатился. Кроме Нинки Сидоровой… красивая была девка, чемпион факультета по красоте, а вот поди ж ты, жизнь абсолютно у неё не сложилась — сбил её грузовик на просёлочной дороге, насмерть.