Я списал это на неадекватное состояние товарища и снова вышел в коридор — туда как раз прибыла завуч по воспитательной части Валентина Игоревна.

— Что случилось, Антон Палыч? — спросила она, отдышавшись, — говорите быстрее, урок же начинается.

— Сами смотрите, — я распахнул дверь сортира. — Упал, наверно, и ударился об унитаз, — высказал я наиболее вероятное предположение.

— Бегом к телефону, — немедленно распорядилась она, — вызывайте скорую. А я тут покараулю.

— У меня же открытый урок через три минуты, — напомнил я.

— Ничего, задержится твой урок, — перешла она на ты, — здоровье важнее.

Я и побежал в учительскую, возле которой меня ждала Алла.

— Антон Палыч, — жалобно начала она, — там все собрались уже, вас только ждём.

— Сейчас, Алла, буквально две минуты, — бросил я ей на ходу, а сам уже накручивал на диске 03.

Ждать ответа пришлось недолго, дежурный врач мигом въехал в тему и сказал, что машина скоро подъедет, встречайте, мол. Я лихорадочно прокрутил в мозгу возможные варианты дальнейших действий и остановился на таком — заглянул в свой класс, вызвал наружу главного, которого звали Сергей Олегович, и кратенько обрисовал ему ситуацию. Он хмыкнул и сказал, что раз уж так, то врачей встретит он лично, а ты, Антон Палыч, иди и проводи открытый урок. Уже три минуты с начала прошло. Я и поплёлся его проводить…

Ничего особенного на этом уроке не произошло, ну если не считать конечно моего расстроенного состояния души. Проверил домашнее задание, вызвал к доске отличницу Зою, она отбарабанила всё, как по нотам. Объявил новую тему, что-то там нарисовал мелом… никаких сбоев. В середине урока вернулся Сергей Олегович и как ни в чём не бывало уселся на приставной стул сзади и слева. С большим трудом дотянул я до звонка — предупреждённые ученики не начали орать и хлопать крышками парт, а достаточно тихо собрались и очистили помещение. Ко мне подошёл старший.

— Что касается урока, — заметил он мне, — то никаких замечаний нет… разве что держаться вы могли бы чуть менее скованно.

Вот спасибо, мысленно ответил я ему, но ты не тяни кота за яйца, объявляй уже и то, что не касается уроков.

— А в учительской вас ожидают, — продолжил он, — можете идти.

Я примерно предполагал, кто там меня мог ожидать в этой учительской, и предчувствия меня ни разу не обманули — два мента там сидели, рядом с моим рабочим местом. Один постарше, капитан, другой помоложе, сержант.

— Тэээк, значит вы у нас будете Колесов Антон Павлович? — спросил старший, заглянув в какую-то свою писульку.

— Так точно, — вырвалось у меня. — А в чём собственно дело?

— Дело в том, Антон Палыч, — продолжил он, — что мы сейчас поедем в районное отделение, и вы там дадите показания по делу.

— У меня же еще два урока, — попробовал отбиться я, — кто ж детей учить будет?

— Всё согласовано с руководством, — встал капитан, — вас заменят. А теперь попрошу на выход.

— Руки за спиной держать? — попробовал пошутить я, но нарвался на неожиданную отповедь.

— Я бы на вашем месте так легко к этому не относился, — сказал капитан, — и шутки шутить прекратил бы.

Вот когда будешь на моём месте, тогда и указывай, хотел было ответить ему я, но вовремя спохватился.

Эх, капитан, никогда не быть тебе майором

У входа в раздевалку стоял синий милицейский УАЗик, на нём мы отправились в наше путешествие. Районная ментовка тут совсем недалеко стояла, на улице Старых производственников… я ещё думал каждый раз, когда проходил по ней — а чего ж Молодых-то производственников обошли? Что за позитивная дискриминация?

Обезьянников в эти времена ещё не придумали, так что в прихожей отделения было сумрачно, тихо и спокойно.

— Куда его? — спросил капитан у дежурного, который, видимо, был в курсе и наводящих вопросов не задал, а просто кивнул налево:

— К Сарифуллину.

Меня и повели на второй этаж к неведомому Сарифуллину, который с очень большой вероятностью был татарином и каким-то местным следаком. Капитан завёл меня в кабинет, посадил на стул рядом со столом следака, сам уселся возле окна (сержант отвалился где-то по дороге) и сказал:

— Ну вот, товарищ майор, это тот самый Колесов.

— Очень хорошо, — отвлёкся от писанины майор, какой-то унылый и невыразительный, второй раз встретишь — не узнаешь, до того у него никаких отличительных примет не имелось. — Антон Павлович, значит, Колесов.

— Я задержан? — поинтересовался я.

— Ну что вы, дорогой Антон Палыч, — растянул губы в улыбке майор, — никто вас задерживать не собирается. Пока во сяком случае. Вы являетесь свидетелем по делу, которое случилось сегодня в вашей школе.