– Василиса, это ты из-за Инги расстроилась? Не обращай внимания. Больше она не появится.

– Но… она приходила.

– Когда? – Иван снова нахмурился.

Я посмотрела на Катю, давая понять, что не стоит говорить при ней.

– Ладно, давай сделаем так. Мы уже почти приехали, и потом мама очень вас ждёт, – он кивнул в сторону Кати. – А там сама решишь, когда возвращаться. Хорошо?

Я разрывалась на две половинки: одна понимала, что для Кати сейчас лучше, действительно, побыть с другими людьми, а с Надей они хорошо общались и успели подружиться, а другая твердила, что мы явно будем мешаться. У них своя жизнь, свои заботы, а тут мы со своими проблемами. Но ради дочери я согласилась с доводами Ивана. Дома она обязательно вспомнит про Рокси, и не дай бог, у неё снова начнётся истерика. А сейчас она опять полезла наверх, «будить» Белль.

– Может, ты хочешь чего-нибудь? Мы могли бы сходить в вагон-ресторан, – предложил Иван.

– Ты же сказал, что мы скоро приедем.

Представляю, какие там цены! Но говорить прямо не стала, хватит того, что он за билеты сам заплатил.

– Я хочу! – донеслось с верхней полки.

– Катя! – одёрнула дочь. – И потом ресторан, наверное, уже закрыт.

– Ну, мам!

– Должен работать до двенадцати. У нас еще целый час в запасе, – сказал Иван. – Буфет точно должен ещё работать.

– Если хотите, идите, я останусь в купе.

Не хочу, чтобы ещё кто-то в него зашёл, пока нас не будет!

– А мы тебе купим сок! – тут же выдала Катя и мгновенно оказалась рядом с Иваном, держа под мышкой Белль.

– Мы быстро. Только в буфет и обратно, хорошо? Надо же Кате показать весь поезд, – мягко сказал Иван.

Вот как у него так получается, находить такие аргументы, что возразить становится трудно?

Пока их не было, бессмысленно смотрела в окно. Куда еду? Зачем еду? Непонятно. Конечно, у меня уже было такое, когда я прилетела в совершенно незнакомый мне город. Но тогда для этого была причина: я хотела сохранить жизнь Кате. А сейчас? Сейчас я просто не хочу, чтобы она впала в депрессию.

За окном было темно. Я почему-то считала, что стёкла будут заморожены, и придётся дышать на них, чтобы разморозить маленькое окошечко. Откуда появились такие воспоминания, не могла понять, ведь я всё время прожила у моря и морозов не видела. Но они были такими яркими, словно это была я.

А потом вспомнила.

Это Андрей рассказывал о своих командировках! Его рассказы были всегда красочными и настоящими. Совесть кольнула в груди: в последнее время я почти не вспоминала о нём. Его образ перестал быть таким живым как раньше, словно потускнел, собираясь исчезнуть.

Попыталась вернуть воспоминания и поняла, что не хочу, что готова их отпустить. А поезд увозил меня от них, оставляя их там, далеко. Я не сожалела. Нет. Наверное, наступило время дать им уйти и двигаться дальше. Поезд дёрнулся, а потом движение стало опять почти незаметным.

– Мама, мама! Там даже телевизор есть! – в купе ворвался свежий вихрь, который я сама назвала Катей. В руках у неё был сок, йогурт, и печенье в шоколаде в красивой упаковке. Ивану пришлось нести Белль.

– Катя! Вот кто это всё будет есть? – покачала головой. Иван явно её разбалует! Она всегда просит, но ничего не ест!

– Я! – заявила дочь. – Ты и Иван!

Она плюхнулась рядом со мной, тут же подскочила и уселась напротив, рядом с окном, хотя там ничего не было видно.

Иван посадил Белль рядом с Катей, а сам подсел ко мне.

Иван.

Меня разбудила Ирина. Несмотря на то, что мы всегда были в хороших отношениях, общались крайне редко, а уж звонила она, только когда случалось что-то из ряда вон выходящее!

С Ириной Наумовой я учился вместе с шестого класса. Девочка яркая, красивая, живая. Чего уж греха таить, на неё засматривались все. Но девчонка была настолько увлечена компьютерными программами, что никак не хотела замечать, какое впечатление производит, начиная с одноклассников, и заканчивая парнями постарше.

Пока не получила травму. Как Ирина оказалась в той компании, она так никому и не рассказала. Но когда она поняла, чем всё может закончиться, Ирина спрыгнула с балкона. Этаж был второй, но этого хватило, чтобы получить серьёзные повреждения. Почти весь одиннадцатый класс она провела по больницам и на дистанционном обучении. Передвигаться самостоятельно Ирина могла, но с болью. И перед тем, как её родители решили переехать к морю, чтобы уменьшить обострения, которые появлялись при резких перепадах температуры, Ирина позвонила мне и попросила прийти.

До этого никого из одноклассников у неё не было. Вот тогда и состоялось эпическое знакомство с её братом, который решил, что я тот, кто виноват в травме его сестры. Поэтому сначала полетел его кулак, а потом, когда мы выдохлись оба, стали разбираться, кто есть кто. Пётр, только что отслуживший, дал мне понять, как далёк я от совершенства в физической подготовке.

Ирина попросила принести ей мою запись с выпускного. Желание было странным, потому что она могла спокойно получить её сама. Но как оказалось, Ирина не хотела, чтобы было известно, что такая запись у неё есть.