– Катя! А «здравствуйте» кто скажет? – Но меня никто не услышал – они были на своей волне.

– Умница! Мы ей столько всего навяжем! – пообещала Надя.

– Правда? – обрадовалась Катя.

– Конечно! Ну? А вы что стоите, как неродные? Заходите. Ночь на дворе, чай попьём да поспать немного надо. Василиса, Иван, проходите! Хоть сын в кои-то веки домой приехал. Ведь ни разу не был! – попеняла ему Надежда.

– Надя, не надо ругать его! Он хороший, – заступилась вдруг за Ивана Катя. – У него Рокси умерла. Она меня защищала, а я потом плакала, – губёшки у неё задрожали.

– Да моя ты маленькая, – Надя прижала к себе мою дочь.

Я замерла. А Катя со всей своей детской непосредственностью рассказала маме Ивана, что произошло, изредка всхлипывая. Надя её успокаивала, гладя по голове. Катя не рвалась, не замыкалась, а просто делилась своим горем с тем, кто её мог понять. Мама Ивана оказалась хорошим слушателем.

– Вы хоть заявление написали? – вздохнув, спросила Надя.

– Мам, ну, конечно, написали. Там и без нас заявок хватало.

– Вот же ведь, что за люди пошли, – сетовала Надя. – Никогда не помогут! Раньше такого не было.

– Там один «свидетель», вообще, заявил, что думал, это семья домой возвращается после гулянки. Вот и не вмешивался.

– Боже! Какая семья?! Он меня толкал! – возмутилась такому предположению.

– Вот такая, – вздохнул Иван. – Решили, что ты сама падала, на ногах не держалась.

– Кошмар! Ладно, хватит ребёнка пугать. Катюша, пойдём, я покажу, где ты будешь спать, – Надя заметила, что Катя начала клевать носом, пригревшись у неё на руках. – Василиса, ты не будешь против, если постелю вам наверху?

– Да где угодно. Не хочется, стеснять…

– Ой, кого стеснять? Дом большой, что я вам и сыну места не найду?! Пойдём, Катюш.

– Мам, – потянула меня дочь.

– И мама обязательно! – успокоила её Надя.

Пожелав мужчинам «спокойной ночи» пошла за Надеждой.

– Иван ведь так ни разу и не был здесь, – вздохнула Надя, когда мы поднялись на второй этаж.

– Мама, смотри, как красиво! – воскликнула дочь, глядя в ночное небо через большое окно, которое было расположено под углом, но это нисколько не портило вид, скорее наоборот, делало необычным.

– Да, когда выключаешь свет, то видно звёзды, – сказала Надя. – Катюш, тебе нравится?

– Очень! Мам, я хочу такую же комнату, с таким же окошком! – прошептала Катя, не желая отлипать от окна.

Вот что мне ей ответить? Ведь это желание мне не по силам. Тут даже розовый заяц не поможет.

– Значит, это будет твоя комната, – вдруг сказала Надя.

– А где будет комната Ивана? – Катя отвернулась от окна и озабоченно посмотрела на Надежду.

– Я думаю, мы ему другое что-нибудь подберём! – Надя лукаво подмигнула.

– Да! – обрадовалась Катя.

– Мам, ты спишь? – прошептала Катя.

– Нет, моя хорошая.

Надя ушла, и мы остались вдвоём. Несмотря на усталость, сон не шёл. Я смотрела на звёздное небо. Оно казалось таким близким, и так притягивало.

– Мам, а Рокси там? – вдруг спросила Катя, показывая рукой на звёзды.

– Да. Она там, – ответила ей.

– Я буду по ней скучать, – вздохнула Катя.

– И я тоже.

Иван.

– Как вы? – спросил отца, когда мы остались вдвоём.

– Да, как? Потихоньку. Дом большой – забот хватает. Говорил же матери: давай меньше посмотрим Нет! «Внуки пойдут, где им место будет?» Упёрлась, и ни в какую! А тут не то, что внуки, тут и сына первый раз за пять лет дождались. И то, если бы не беда, так ещё, наверное, лет пять ждали, а то и больше, – ворчал отец. При матери он никогда не говорил ни слова упрёка.

Мне было восемь, когда к нам пришёл совершенно незнакомый мужчина. Он долго смотрел на меня, а потом о чём-то разговаривал с мамой, закрывшись на кухне. Мне было очень любопытно, потому что других мужчин в доме никогда не было, и я самым бессовестным образом подкрался к двери и подслушивал.

Из обрывков разговора, я понял только одно: этот дядька – мой родной отец. Это настолько меня потрясло, что я сел прямо на пол, оперевшись спиной на дверь кухни, совершенно забыв, что меня могут заметить.

Меня не дразнили, но я с завистью смотрел на своих сверстников, которые проводили время вместе со своими отцами. Или хвастались: «Мне батя купил новый велосипед!», или «Мы с отцом ездили на рыбалку!». Вот это и резало по детской душе, оставляя рваные раны.

Дверь на кухню открылась, и я упал под ноги мужчины.