Шрифт:
Не слышал, как он зашёл.
– Так я не со зла, – попытался оправдаться. – Мелковат он у тебя для маминых заготовок.
– Мать! Ты опять его банками решила загрузить? Они кондитерскую открывать собрались, а не магазин по продаже консервации!
– А ты не умничай! Им не на руках везти!
– Так тут целый стратегический запас! Им на десять лет хватит.
– Будешь спорить – ещё добавлю!
Кажется, пора сваливать, пока мама, действительно, ничего не добавила. Я не очень хотел брать машину отца, хотя он ежегодно вписывал меня в страховку. Но папа настоял. Наверное, решил, что так мы обязательно вернёмся. Хотя Василиса в любом случае вернулась бы за Катей.
В этом мне тоже повезло: Катю не пришлось уговаривать остаться.
– Не ругайтесь, пожалуйста! Заберу всё! – Решил, что лучше раздам ребятам на работе, чем сейчас спорить с мамой.
– Давно бы так! Марш все завтракать!
– А мы на горку пойдём? – спросила Катя.
– Вот сейчас проводим маму с Иваном, и обязательно пойдём, – пообещал папа. – Кстати, а зачем Матрёна эта опять приходила? Инга которая.
– Больше не придёт, – ответила мама. – Ты только представь, что эта коза крашеная выдумала…
– Мам, нам ехать надо, – напомнил.
– Так грузи всё в машину. Я, что ли, носить вам буду?
– А можно я? – вызвалась на помощь Катя.
– Пусть Иван сам носит, – буркнула мама.
– Надя, я помочь хочу!
– Тогда сначала позавтракаешь и будешь одеваться.
– Ура!
– Господи! Неужели это чудо настоящее! – умилилась мама.
– Ещё какое настоящее! Ты за ней приглядывай, она девочка самостоятельная. Очень самостоятельная!
– Ты ещё меня будешь учить, как за детьми смотреть? Не нервируй мать лучше, пока полотенцем не прилетело!
– А детей бить нельзя! Мне мама так всегда говорит, – заступилась за меня Катя.
– Поняла, да? – поддел маму.
– Больших, можно! Особенно если они не слушаются.
– Иван – хороший, не надо его бить, – попросила Катя.
– Заступница, ты, моя! Не буду я его «бить», если вести себя хорошо будет.
– Будет-будет! – пообещала за меня Катя.
Кажется, я начинаю обожать этого ребёнка.
Василиса сидела задумчивая и невесёлая, когда мы немного отъехали от родителей.
– Ты расстроилась из-за Кати?
– Да. Понимаешь, она всегда была со мной. Это первый раз, когда я её оставила.
– Не волнуйся, мама не даст ей скучать. Вот увидишь, что когда приедешь за ней, она ещё и не захочет возвращаться, – попытался её успокоить.
– Я это понимаю. Но может, всё-таки не нужно было оставлять её?
– Василиса, папа дал нам возможность побыть вдвоём, или ты этого не поняла?
Я почувствовал, что она смотрит на меня. Долго и пристально, словно пытается, что-то прочесть.
– Тебе лучше всё спросить, чем строить догадки, – предложил ей.
– Я не знаю, что спросить.
– Спроси то, что тебя интересует.
– Всё?
– Ну, да, – разрешил. Василиса коварно улыбнулась. Кажется, я немного поторопился с откровенностью. – Так, ладно, тогда я первый.
– Не помню, что давала на это разрешение, – попыталась отмахнуться Василиса.
– А всё! Придётся соглашаться.
Глава 52.
Василиса.
Вот он сейчас шутит или говорит серьёзно?
– Ты так на меня смотришь, словно никогда до этого не видела, – произнёс Иван. А ведь отчасти он прав.
С этой стороны я на него не смотрела. Даже сама не понимала, почему. Наверное, потому что не могла и мысли допустить, что между нами что-то может быть. А может, что где-то на подсознательном уровне не видела рядом с собой человека, которому будет нужна моя дочь. Тот удар, который я получила от самых близких людей, выработал автоматическую защиту против всех, кто только может нанести хоть какой-то вред моему ребёнку. А какому мужчине будет нужен чужой ребёнок?
Но с Иваном всё было совсем наоборот. Он как раз проявлял больше внимания и заботы к Кате, чем ко мне. Более того, он ни разу не показал, что я его, вообще, интересую. Раздражаю – да, нервирую – тоже, но интереса ко мне не было. Но при этом он всегда приходил на помощь, ничего не прося взамен. И я привыкла к нему. Привыкла, что он живёт рядом, привыкла, что он может решить любую проблему, словно так должно было быть.
Я понимала, что к родителям Ивана мы поехали только из-за Кати, состояние моей дочери напугало его сильнее, чем боль от потери четвероногого друга.