– Извини, не буду.

– Почему? Мне нравится, когда ты так смотришь.

– Так – это как?

– Так.

– Ты можешь объяснить нормально, – попросила его. Я совсем запуталась.

– Вот сейчас ты о чём думаешь? – спросил Иван.

Кажется, я покраснела, потому что вспомнила вчерашние поцелуи. И что на меня нашло? Почувствовав его тёплые мягкие губы, совсем потеряла голову, как школьница после первого поцелуя. Мне стало стыдно, что не смогла сдержать свои порывы, сорвалась. И мне очень хотелось, чтобы он целовал меня снова.

– Думаю, как так получилось, что…

Сказать Ивану, что хочу, чтобы он всегда был рядом, постеснялась.

– Что?

– Странно всё как-то.

– Почему?

– Так не бывает.

– Ты же видишь сама, что бывает.

– А если ничего не получится?

– Если не попробуем, не узнаем.

В его жизни были отрицательные отношения, я пережила потерю. Он боялся ещё раз поверить, я жила только ради дочери. Никто не даст гарантии, что у нас может всё получится. Но Иван прав, если не попробуем – не узнаем.

Он протянул мне раскрытую руку. Положила сверху свою.

Слова были не нужны. Какое-то время мы ехали молча, каждый думал о своём.

Иван поймал меня на том, что я смотрю в окно и улыбаюсь.

– Признавайся, о чём сейчас думала? – его вопрос застал врасплох.

– Вспомнила, как первый раз тебя увидела, – не сдержала улыбки. – Я решила, что ты маньяк.

– Да, уж. – Иван вернул мне улыбку. – Если бы я был на твоём месте, прибил бы не разбираясь.

– Была такая мысль. Кстати, как тебя пропустили?

– Катя провела, – ответил Иван.

– И что даже никто не поинтересовался, кто ты такой? Ведь так и правда любой псих может зайти!

– Почему не поинтересовались? Поинтересовались.

– И пропустили?

– Ты же сама видела.

– Что сказала Катя? – смотрела на Ивана, не отрываясь.

– Она сказала, что я – папа.

– Чей?

– Её.

– Ты сейчас шутишь, да?

– Нет. Можешь сама у неё спросить.

– То есть вот так просто, взяла и сказала?

– Для меня это было не просто. Поверь. Особенно, когда все мамашки, вместо того чтобы смотреть на своих чад, косились в мою сторону.

Представила себе эту картину.

– А ведь точно! Я вспомнила, что Надежда Алексеевна сказала, что Катя ушла с папой. Я думала, что умру на месте.

– Почему? – спросил Иван.

– Потому что его нет в… – Я запнулась. Это был уже не первый раз, когда я спокойно говорила об Андрее.

– Прости. Мама мне сказала.

– Да. Она спрашивала.

И я рассказала ему всё.

– Получается, что мы оба уехали от своих проблем, чтобы поселиться в одном доме, – подытожил Иван.

– Да, но я не помню, чтобы видела тебя до этого.

– Я приходил и уходил, не замечая никого вокруг, пока Катя не поймала Рокси.

– Ты так и не рассказал, как это произошло, – попросила его.

– Поверь, я тоже тогда чуть не поседел. А когда увидел тебя, то…

– То что? – теперь я стала его допытывать.

– Мне нравилось тебя дразнить. Просто вы такие разные: Катя маленькая, но абсолютно бесстрашная, а ты уже большая, но так смешно пугалась Рокси. 

Теперь я протянула ему свою руку. А потом Иван рассказал, как он нашёл Рокси, и как она не давала ему скатиться в самые трудные моменты.

К дому мы подъехали не только узнав многое друг о друге, но и пережив чувства заново.

А вот войдя в лифт, рука Ивана дрогнула. Я нажала на кнопку своего этажа, делая выбор за нас обоих.

– Завтра мы спустимся вместе, – сказала ему.

Вместо ответа Иван притянул к себе.

– Ты ведь понимаешь, что я не смогу сдержаться?

– Очень на это надеюсь, – прошептала в его губы.

Это была очень плохая идея – начать целоваться в лифте. Потому что оторваться друг от друга просто не было сил. Потом я не могла попасть ключом, чтобы открыть дверь, и совсем не помнила, закрыли ли мы её, когда всё-таки попали в квартиру.

Я напрочь забыла обо всём на свете. И почти засыпая на мужском плече, произнесла:

– Мы ведь не достали сумки из машины.

– Ты сейчас серьёзно? – переспросил Иван, сонным голосом.

– Угу. Они же замёрзнут, и стекло может лопнуть. Что скажем твоей маме?

– Не замёрзнут. Мороза нет, да и мама переложила их газетами. Ничего с ними не случится. Не переживай.

Иван поцеловал меня в висок, не выпуская из объятий. В них было так спокойно и хорошо, что совсем не хотелось их лишиться ни на минуту.