Она подошла с другой стороны кровати, взялась за протянутую руку Виды и тут же крепко ее сжала. Лили наблюдала за акушеркой, расположившейся между ног Виды, и за медсестрой, стоявшей у необходимого оборудования. Колтон находился по другую сторону от акушерки и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

Вида закричала.

Лили с сочувствием посмотрела на нее.

— Ты же знаешь, что эпидуралку изобрели, как раз для таких целей?

— Я хотела, чтобы это были естественные роды. Я так же рожала Лекси и Акселя, — задыхалась, сказала Вида.

— Тогда я тоже тебе говорила, что это не лучшая идея, — напомнила ей Лили.

— Я тоже, — включилась Сойер.

— Может, вы обе не будете придираться ко мне, пока я тут рожаю? Я знаю, что должна была принять эти гребаные наркотики, но теперь уже слишком поздно.

Все три женщины посмотрели на акушерку. Та кивнула в ответ, подтверждая ее слова. Вида откинулась назад и закричала от боли.

— Я не помню, чтобы мне было так больно, — прокомментировала Лили, прикусив губу от беспокойства за подругу.

— Это потому, что тебе ввели наркоту, — сказала Вида, морщась от боли. — И еще, потому что твой врач до смерти боялся Шейда. Я думала, что у доктора случится сердечный приступ к тому времени, как ты родишь Джона. Вот почему он отказался принимать этого ребенка, — она кивнула головой на выпирающий животик Лили.

— Шейд находится в приемной. Хочешь, я схожу за ним? — спросила Лили, лишь слегка подшучивая. Ее подруге было очень больно.

— Нет! — одновременно закричали все в помещении.

— Хорошо.

Но если Вида не разродится в ближайшее время, Лили собиралась сама устроить акушерке разнос.

Три часа спустя они втроем боролись за право подержать младенцев. Лили стояла, держа одного из них на руках, Сойер в это время сидела в кресле-качалке и качала другого. Их мужья забрали остальных детей на обед и собирались привезти всех обратно в больницу, чтобы пожелать младенцам спокойной ночи.

— Ты уже выбрала имена? — спросила Лили, подходя к кровати, чтобы отдать ребенка обратно в руки матери.

— Да, выбрала, — ответила Вида, прочищая горло.

Сойер принесла второго ребенка и положила его с другой стороны от мамочки.

— Эта, — она кивнула в сторону ребенка, которого Лили держала рядом с собой — будет Кэлли, а эта — Сойер.

Лили стояла и молча смотрела на Виду, лежащую на больничной койке, держащую на руках своих драгоценных малышек. Она не знала, что сказать.

У Сойер не было такой проблемы:

— Это сведет тебя с ума. У тебя будут двойные татуировки с одинаковыми именами.

Лили присела на край кровати:

— Или как насчет моментов, когда мы поедем отдыхать, и будем все вместе?

— Я уже думала об этом, — с сожалением сказала Вида.

— Тогда почему? — спросила Сойер.

— Потому что я смогу пережить это снова, и я не хочу упустить этот шанс, — объяснила Вида.

— Какой шанс? — спросила Лили, протягивая руку, чтобы укрыть маленькую, извивающуюся малышку, которая сбросила с себя одеяло.

— Наблюдать, как маленькие девочки снова растут вместе, как мы. Когда я услышу, как они хихикают вместе, то буду думать, что это Кэлли и Сойер. Когда они будут сводить меня с ума, я буду думать, что они, как Сойер и Кэлли. Но самое главное, я не могу придумать двух лучших тезок.

Лили прикоснулась пальцем к щеке своей тезки.

— Ей повезло иметь таких родителей, как ты и Колтон.

— Им обеим повезло, — сказала Сойер.

Лили смотрела, как малышка Сойер сжимает палец своей тезки в крепкий кулачок.

— У меня есть кое-что для тебя, Лили. Оно лежит там, на столе, — Вида кивнула на столик рядом со своей кроватью.

Лили встала с кровати и взяла в руки толстый желтый конверт.

— Я нашла его пару месяцев назад, когда готовила нашу свободную спальню для девочек. Я сложила в ту комнату наши с Сойер вещи из общей квартиры. В одной из коробок Сойер лежали ее школьные папки. Ее мама сохранила все ее школьные вещи. Когда я просматривала их, то нашла эту фотографию. Я пойму, если она тебе не нужна.

Лили посмотрела на подругу и увидела, что Вида уткнулась лицом в шею ребенка. Ее плечи подрагивали. Лили перевела взгляд на страдальческое выражение лица Сойер.

Лили вернулась к конверту в руках, и достала из него фотографию в рамке. Она посмотрела вниз на изображение в своих руках. На снимке были запечатлены они втроем, когда были детьми, сидящими за маленьким столиком в квартире Сойер. Они явно играли в школу. Вида что-то вырезала, Сойер, очевидно, что-то склеивала, а она раскрашивала. Мама Сойер сделала этот снимок, когда они втроем болтали.