— А! — сказал вошедший. — Ага! Капитан Гримм, добро пожаловать, я так рад возможности говорить с вами теперь, когда горячечный бред нам уже не помеха… — Бросив косой взгляд на вошедшую следом девушку, он пробурчал уголком рта: — Он ведь больше не бредит, правда?

Девушка замотала головой, не отрывая от пола взгляда широко распахнутых глаз.

— Нет, мастер.

Гримм не знал толком, как вежливо ответить на подобное приветствие, но в итоге отвесил неглубокий поклон.

— Мы еще не встречались, сэр. Боюсь, вы имеете передо мной преимущество.

— А вот и да, мы уже встречались завтра, — веско парировал старик. — И нет, вы ничуть не боитесь, а последнее утверждение, вероятно, и вовсе способно послужить предметом интересной дискуссии. Как ты считаешь, Чудачка?

Закусив губу, Чудачка коснулась своей склянки с кристаллами.

— Он не понимает, что капитан Гримм испытывает неловкость, не зная ничьих имен.

— Отнюдь! — с жаром вскричал старый эфирреалист. — Он знает собственное имя, смею уповать, и по крайней мере одно из твоих. У него были многие, многие секунды, чтобы сохранить это знание в памяти. Если только, разумеется, он не продолжает бредить. — Старик прищурился, разглядывая Гримма. — Вы совершенно уверены, что пребываете в здравом уме, сэр?

— Изредка сомневаюсь, — ответил Гримм.

Глубоко в глазах эфирреалиста мелькнула искра юношеского задора, и лицо его расплылось в широкой улыбке.

— А! У нас тут человек немалой скромности! Либо настолько напускной, что за нею может таиться истина, либо настолько истинной, что она предстает совершеннейшей фальшью. Вижу, отчего Байяр рекомендовал мне вас с таким восторгом, сэр.

Засим старик отставил руку далеко в сторону, ударил в пол концом трости и склонился в вычурном поклоне, грацией напоминавшем танцевальное па.

— Мое имя — Эфферус Эффренус Ферус, и я к вашим услугам, сэр. А это Чудачка.

— Чудачка, — в тон ему повторила девушка, делая низкий реверанс, обращенный к дальнему углу комнаты.

— Свитера, — глубокомысленно произнес Ферус. — Свитера, дорогая. И две пары носков, причем одна — шерстяных. И еще… Отыщи мужскую шляпу не более чем шестого размера, а затем хорошо пропитай ее уксусом.

Вторично присев в реверансе, девушка стремительно вышла.

Ферус заулыбался.

— Такое милое дитя, и она все запоминает в точности. Теперь же, капитан… — Он обернулся посмотреть на Гримма. — У вас вопросы, а у меня — ответы. Давайте поглядим, совпадут ли они!

— Прошу, — кивнул Гримм. — По-видимому, я нахожусь у вас в гостях. Вас ли мне благодарить за лечение и уход?

Плечи Феруса опустились, явственно выражая разочарование.

— Очевидно, они не совпадают. Я собирался сказать: «Клубника». — Губы старика поджались, и он с досадой покачал головой. — Вы не особенно хороши в этой игре, капитан.

— Но, полагаю, это вы помогли мне, сэр?

Ферус отмахнулся ладонью:

— С вашего позволения, Байяр сделал для вас куда больше, чем я. Но раз уж вы позволили… да, меня убедили применить мои навыки в ваших интересах.

— Навыки, сэр?

Эфирреалист кивнул.

— Сегодня я врачеватель, нашедший лекарство от болезни, подхватить которую мало шансов у кого бы то ни было. Если бы вы спросили меня об этом двадцатью годами ранее, я сказал бы, что мы имеем крайне неудачное капиталовложение на длительный срок и с весьма низкой рентабельностью. Но имеем то, что имеем.

Гримм понял вдруг, что улыбается.

— Действительно. То, что имеем. Благодарю вас за лечение.

Просияв, старик постучал в пол наконечником своей трости.

— Точно так, да. Точно так. Какая бы зверушка ни пыталась вас слопать, ее зубы оставили в вашей крови множество опасных конструктов, — весьма грубо с ее стороны, сэр! Грубо и в высшей степени незаслуженно.

— Яд?

Ферус покачал ладонью из стороны в сторону.

— Да. Вообще-то, не совсем яд, даже отдаленно не яд, но в контексте нашего разговора — да. Яд, он самый.

Гримм сдвинул брови, размышляя.

— Вот как. Понятно. Э… моя жизнь в опасности?

— Да вы мертвы как камень, приятель!

— Правда?

— Да. Ну, то есть не совсем мертвы, даже отдаленно не мертвы, но в контексте разговора — совершенно… — Поднеся к лицу ладонь, Ферус покивал ей. — Мрачную же тему вы затронули! Мне бы следовало осмотреть вашу рану и убедиться, что я безукоризненно справился с задачей. Возражения?

— Нет, — сказал Гримм. — Пожалуй, никаких.

— Превосходно, — сказал Ферус. После чего развернулся и, выйдя вон из комнаты, громко захлопнул за собой дверь.

Гримм постоял немного, хмурясь. Потом покачал головой и начал присаживаться на прежний табурет у стола.