Лида Ромнич медленно поглядела на него и опустила глаза. "Эх, сфальшивил", - подумал Скворцов. Впрочем, не беда. Впереди еще целых четыре дня, он еще исправится. Сейчас для него всего важнее было попасть в самую точку. Навести и попасть. Он попадет. Он всегда верил в свою удачу, и она его, в общем-то, не подводила.

– Готовить следующий, - приказал он.

Горячий ветер дул порывами, сохраняя направление, но меняя скорость. Под ветром бурьян в степи весь полег, прижавшись к земле, еле шевеля иссохшими пальчиками. Сквозь мутную мглу наверху солнце проклевывалось, как воспаленный, нехороший глаз. Невдалеке от стрельбовой площадки сидел на земле самолет-мишень, тупорылый и обреченный, черными крестами размеченный на убой. От ветра он был закреплен на расчалках. Расчалки натягивались и звенели, самолет рвался, как животное на цепи. Солдаты готовили очередной выстрел под наблюдением ведущего инженера - тощего верзилы с медным равнодушным лицом.

– Готово, товарищ майор, - доложил ведущий.
– Сами наводить будете или как?

– Сам, - ответил Скворцов.
– Тряхнем стариной.

Ну, теперь держись. Он посмотрел в окуляр прицельной трубки. В поле зрения отчетливо был виден перевернутый самолет с небом внизу, черный крест на борту фюзеляжа и паутинное перекрестие оптики. Надо попасть в черный крест, прямо в сердцевину черного креста. Взять поправку на ветер. Ветер по метео - тринадцать - пятнадцать метров в секунду. Он прикинул поправку в уме и стал осторожно перемещать перекрестье, попеременно вращая рукоятки горизонтальной и вертикальной наводки. Кажется, навел.

– Внимание... Огонь!

Опять нарастающий свист и шелковый шелест. Потом тупой удар. Снаряд попал в самолет. Взрыва не было.

– Тьфу ты, пропасть, взрыватель отказал!
– крикнул Скворцов.

– Куда ж ты угодил, босяк?
– спросил Теткин.

Скворцов взял бинокль. В районе черного креста пробоины не было. Куда же, черт возьми, делся снаряд?

– А вот он!
– крикнула Лора.

На самом деле, у корня правой плоскости, в зоне топливных баков, торчал снаряд - маленький и черный, крестообразным хвостом наружу.

– Снайперская стрельба, - захохотал Теткин.

– А ну тебя, - отмахнулся Скворцов. Он внимательно вгляделся в точку попадания. Над ней потихоньку поднималось синее курящееся облачко.

– Горит, что ли?
– спросил Теткин.

– А кто его знает. Кажется, горит.

– Отчего ему гореть, когда взрыва не было?
– спросил Джапаридзе.

– При ударе иногда загорается.

– Не видал.

– Ты, брат, много чего не видал. Молодо-зелено, толсто-бело, - сказал Теткин.

Джапаридзе, сильно похудевший и загоревший за последнее время, обиделся и замолчал.

Скворцов смотрел в бинокль Облачко разрасталось. У его корня полыхнул крохотный оранжевый язычок.

– Похоже на пожар.

– Угораздило же тебя, - попрекнул Теткин.
– В самые баки! Туда надо было в последнюю очередь.

– Благодарю за ценное указание.

Скворцов злился.

– А горючее в баках есть?

– Остатки. Опасно не горючее, а пары. При такой температуре...

– Да, разнесет всю плоскость к чертовой матери. Эх, жалко. Другой мишени-то не дадут.

– Не нуди.

Скворцов был огорчен и раздосадован. Он не привык к неудачам, а тут еще...

– Что же, рванет он в конце концов или не рванет?
– нетерпеливо спросил Теткин.

– Только на нервы действует, - пожаловалась Лора.

Ведущий спокойно выбрал себе ящик, сел и закурил, искусно заслонив ладонями огонь.

Скворцов глядел в бинокль. Облачко рассеивалось и вскоре совсем исчезло. Снаряд торчал из обшивки, на вид совершенно безвредный. Огня не было видно.

– Пожар как будто самоликвидировался, - сказал Скворцов.
– Все-таки еще немного подождать придется.

Прошло минут десять. Все смотрели на самолет как на кормильца. Он не подавал никаких признаков чего бы то ни было.

– Ну что же, товарищи, - сказала Лида Ромнич.
– Надо принимать какое-то решение.

– Давайте ударим еще разок по фюзеляжу, - лихо предложил Теткин.
– Я на этот раз наведу - пальчики оближете. У меня сформировалась новая теория.

– А обмер повреждений?
– обиженно спросил Джапаридзе.
– Как хотите, лично я обмерять не пойду. Снаряд в каждый момент может взорваться. Большое спасибо.

– Пойду извлеку его и обезврежу, - сказал Скворцов.

– Извлеки сначала себе голову, - сердито ответил Теткин.

– Пустяки. При точной работе - никакого риска. Я с каждым снарядом на "ты".

– Не советую, - сказал Джапаридзе.
– Ничем не оправданное нарушение правил безопасности. Правильно я говорю, товарищ Мешков?

– Со своей стороны, санкционировать не могу, - ответил ведущий, - а впрочем, дело ваше.
– Ему было все равно.

– Что же нам, по правилам безопасности, спать ложиться?
– возмутился Теткин.