Шрифт:
Наташа и Митя… Не знаю, почему я решила, что это именно он, но как будто знала. Чувствовала. Но мне все равно. Вот честно. Просто неожиданно как-то новость свалилась. А Митя так быстро забыл, нашел утешение в объятиях моей подруги. Она-то явно не томила его, пустила к телу до свадьбы. И Катя сказала про залет. То есть, как я поняла, это беременность. Пусть будут счастливы. У меня нет ни злости, ни ненависти.
Работа по дому отвлекает на время, пока я не слышу хлопок двери. Хозяин вернулся. И вмиг ладошки покрываются липким потом, а по спине бегут мурашки. Да что же это такое?
Он же меня уволит, подумает, что я растяпа. Вот уже ложка падает, вот уже я цепляюсь ногой за стул. Ой, его же надо встретить, как вчера это делала Фаина Егоровна. Господи, и в глаза ему посмотреть…
Я выхожу в коридор, практически не чувствуя пол под ногами. Хозяин дома стоит ко мне спиной, закрывая в этот момент входную дверь.
– Добрый вечер, Матвей Григорьевич, – произношу я.
– Георгиевич, – поправляет он. Мысленно прикусываю себе язык и, опустив глаза, говорю:
– Простите...
– Ничего страшного, – он подходит ко мне. И я невольно поднимаю лицо...
Вижу сияние льда. Настолько колючего, что и мне становится морозно.
Никогда я не ругалась матом, хотя слышала многое и разное. И вот все оно сейчас разом пробегает в голове.
Глаза!
Голубые!
Холодные...
Такое ощущение, что в них нет жизни.
Такое ощущение, что это их обладатель виновен в жизни, зародившейся тогда во мне.
Это он?
Он! Он! Он!
Я могла ошибиться вчера, но сегодня понимаю и чувствую – это тот человек, сломавший мне жизнь.
И вот так нас свела судьба?!
– Что с тобой, Слава? – спрашивает хозяин и касается моего локтя. Понимаю почему – я стою, упершись в деревянную тумбу. Потому что ноги подкосились.
– Скажите, у вас же есть машина? – зачем-то спрашиваю я.
– Конечно, есть, – фыркает он.
– Какая?
– Черный мерс внедорожник.
Ответ бьет по ушам. Перед глазами всплывает эта машина. Там, на проселочной дороге.
– Покататься хочешь? – язвительно звучит вопрос.
Качаю головой. Мой локоть отпускают. Мужчина проходит в гостиную, на ходу расстегивая рубашку. Провожаю взглядом. Делаю шаг и вижу, как рубашка сползает с мужских плеч. А на одном из них – узор. Татуировка.
Я не могу пошевелиться. Ноги не держат, перед глазами все плывет… Я слышу звук, понимаю, что это я падаю в обморок, но не чувствую боли от удара, потому что вся она в груди.
Прихожу в себя медленно. Сразу начинается покалывание в кончиках пальцев, пытаюсь сглотнуть, но сухое горло просто режет как ножом, а потом только открываю глаза… Сразу же натыкаюсь на ледяной вопросительный взгляд и пытаюсь сбежать, спрятаться. Но с одной стороны надо мной стоит Матвей Георгиевич, а с другой – спинка дивана. Я, как загнанный зверек, забиваюсь в угол, поджав ноги и уткнувшись подбородком в колени.
– Ты чего?
Да, теперь я узнаю и его голос.
Не могу сказать ни слова.
Матвей Георгиевич потирает задумчиво затылок и снова спрашивает:
– Болеешь?
Я отрицательно мотаю головой.
– Устала?
Снова мотаю.
– Беременна?
В ужасе поднимаю на него глаза и наконец-то выдавливаю:
– Нет.
– Меня боишься?
И я как-то машинально киваю, а потом спохватываюсь:
– Нет, просто…
Просто ты сломал мне жизнь. Вот и все.
Глава 25
Матвей
Я смотрю на эту девочку и не понимаю, почему она так реагирует на меня. Я настолько внушаю страх, что она заваливается в обморок посреди прихожей?
А может, действительно больная, но не говорит, потому что боится, что уволю? Да хрен знает. И вообще мне должно быть похуй. Своих проблем хватает.
Но я почему-то упорно продолжаю ее выспрашивать о причинах. И меня, блядь, раздражает, что она смотрит на меня глазами, полными ужаса.
В голове начинают вертеться шестеренки… Вот она меня встречает, смотрит в глаза и тут же отводит взгляд. Потом спрашивает про машину… Хотя с какого перепуга прозвучал этот вопрос? Затем я снимаю рубашку, что она наверняка видит через открытую дверь гостиной. И заваливается на пол…
– Блядь! – произношу громко, когда в голове складывается пазл, а потом повторяю: – Блядь!
Я вспоминаю запах, вспоминаю тот колхоз, в который попал по прихоти Сашкиной матушки. Как же я сразу не догадался? А с хера ли, если столько времени прошло, если я за этот год перетрахал столько девок, что все лица стерлись?