Теперь в нашем направлении сквозь воду неслись гладкие фигуры.

— У них есть дрессированные дельфины? — спросила Джорджи.

— Не совсем, — ответил Сайман, отходя назад, к центру палубы.

Дельфины неслись к Резвому, будто пролетая под волнами.

Я достала из ножен Погибель.

— Сформируйте периметр, — скомандовал Кэрран. — Пусть заберутся на палубу, где хорошо и сухо. Не дайте им скинуть себя в воду.

Мы сформировали кольцо в центре палубы.

— Это абсолютно нелепо, — сказала Тетушка Би.

Кира потянулась.

— Весело, весело, весело…

Что-то ударилось о борт корабля. За край палубы ухватилась серая, искаженная рука, и тут же через перила на борт прыгнуло мокрое существо. Абсолютно голое, не считая кожаной сбруи, оно стояло прямо на коротких мускулистых ногах, но со сгорбленной спиной. Солнце блестело на его толстой, гладкой шкуре. Туловище в основном состояло из грудной клетки, которая плавно переходила в мощную талию. Крупные плечи продолжались массивными предплечьями, но кисти рук при этом были удивительно маленькими. Непропорционально широкая шея с горбом позади, держала голову, вооруженную длинными узкими челюстями, как у дельфина, с острыми зубами. С мускулистого лица на нас смотрели два человеческих глаза. Большой ублюдок. Как минимум четыре сотни фунтов.

Дельфин-оборотень. Ущипните меня, кто-нибудь.

В греческих легендах говориться о пиратах, которые однажды захватили в плен бога Диониса. Они собирались надругаться над ним, а потом продать в рабство. Впавший в ярость Дионис превратил их в дельфинов. Как видно, их потомки все еще живы, и продолжают семейное дело.

Пират посмотрел на нас. Черт, ну и шея у него! Удары по трахее отменяются.

На палубу начали запрыгивать остальные пираты. Один, два… семь… тринадцать. Чертова дюжина. Нет, подожди-ка, пятнадцать. Восемнадцать… Двадцать один. Перевес явно не в нашу пользу.

— Может они просто заскочили одолжить стакан сахара, — предположила я.

Андреа выдала короткий смешок. Кэрран положил руку мне на плечо.

— Слишком много сахара. Наверно, пирог очень большой.

Главный дельфин-оборотень раскрыл пасть, демонстрируя зубы, созданные проткнуть сопротивляющуюся добычу и не отпускать. Голос звучал приглушенно, произнося слова искаженно и с акцентом.

— Отдайте нам ваш корабль и груз и можете быть свободны.

— Он лжет, — сказал Сайман. — Я потерял из-за них два судна за последние шесть месяцев. Они вырежут нас как скот ради груза.

— Ты говоришь на греческом? — спросил его Кэрран.

Сайман пожал плечами.

— Естественно.

— Спроси его, хорошо ли он подумал.

Сайман заговорил на мелодичном языке.

Дельфин-оборотень уставился на Саймана, будто у того вдруг выросла вторая голова.

— Покиньте корабль, — произнес Кэрран более низким голосом. Он уже готов был взорваться. — Тогда вы останетесь в живых. Это первое и последнее предупреждение.

Сайман перевел.

Дельфин сделала шаг назад и ткнул пальцем в Кэррана.

— Сначала я убью тебя, потом изнасилую твою женщину.

Глаза Кэррана залились золотом. Я не раз видела, как люди говорят глупости. Сейчас я впервые видела, как это делает дельфин.

Тело Кэррана взорвалось. Превращение было таким быстрым, практически мгновенным. Вот рядом со мной стоял мужчина, а в следующую секунду на его месте возвышается монстр ростом в семь с половиной футов. Мускулистые конечности покрывал короткий серый мех, который пересекали темные, едва заметные полоски, будто удары от кнута. Огромная львиная пасть открылась, демонстрируя зубы величиной с клинки, и оттуда раздался громкий рев, опасный, грубый, резкий и первобытный по своей ярости и силе, как боевой клич, брошенный торнадо. Этот звук наносит удар прямо внутрь, обходя логику и здравый смысл, во все нервные сплетения, и заставляет замереть. Я слышала его уже десятки раз, и он все еще действует на меня.

Дельфины-оборотни такого еще не слышали, поэтому сделали именно то, что делают большинство людей, столкнувшись с разъяренным львом. Они съежились, парализованные от страха.

Я рванула вперед и замахнулась, нанося удар. Главарь увидел мое движение и выставил вперед руку, чтобы отразить нападение. Лезвие Погибели прошло сквозь плоть и кость узкого запястья, словно нож сквозь масло. Рука упала на палубу. Пират схватился за обрубок и издал высокий, пронзительный крик. Я воткнула меч ему в живот и выпотрошила его одним движением.

Меня тут же окружили пираты. За моей спиной оборотни разразились жутким хором: глубокий рев кадьяков, отца и дочери, смешивался с воем волков и разъяренным рычанием ягуара, и все это дополнялось сумасшедшим хихиканьем гиен.

Я разрубила грудь ближайшего противника, затем разрезала бок второго и бросила его с перерезанным горлом. Воздух наполнился запахом крови. Позади меня работал Дерек, ломая шеи и конечности порезанным пиратам, не давая им возможности опомниться.

Я вырезала открытый рот в паху одного из дельфинов. Он упал, клацая на меня зубами, и в образовавшемся промежутке между телами я увидела, как Кэрран взял одного из пиратов и сломал ему хребет о свое колено, а затем отбросил обмякшее тело в сторону. Его гигантская львиная пасть была приоткрыта. Дальше он ударил кого-то в плечо. Затрещали кости, сопровождаясь отчаянным криком, от которого холодела кровь.