Я вздрагиваю, когда тёплая ладонь опускается на мою ногу. Поглаживает, затем слегка сжимает. Приятное тепло разливается по телу и концентрируется внизу живота. Мне жарко становится. Повернув голову в сторону Ярослава, ощущаю, как перехватывает дыхание и краснеют щёки. Он такой красивый, боже… Здесь, сейчас. В полумраке. Ведёт автомобиль и трогает меня, успокаивает.

— Выдыхай, Пряник, — произносит Жаров. — Гале помогут, а полиция непременно накажет виновных.

— Думаешь?

— Естественно.

Жаров несколько секунд медлит, прежде чем убрать руку с моей коленки. В этот момент ворота перед нами разъезжаются и автомобиль плавно проезжает вперёд — к главному входу приемного отделения, которое находится за двухэтажной постройкой из красного кирпича.

— Я возьму контроль над этой ситуацией, — заверяет меня Яр.

Не сдержав эмоций, я бросаюсь обнимать его за шею. Импульсивно, легкомысленно. Совершенно не задумываясь о том, как это будет выглядеть со стороны.

— Спасибо тебе, — благодарю Ярослава шепотом на ухо.

Вернувшись на сидение, понимаю, что мы приехали почти одновременно со скорой. Буквально минутой позже.

Пока медработники осторожно выкатывают каталку на улицу и перекладывают сестру на каталку, принадлежащую больнице, мой взгляд не нарочно цепляется за врача с тёмными волосами, собранными в пучок, и стоящую рядом девушку в брючном костюме. У неё длинные распущенные волосы и маленький клатч под мышкой. И я сразу же её узнаю, поэтому сердце проваливается куда-то в пятки, а тело деревенеет.

— Твою мать, — негромко ругается Ярослав и первым выходит на улицу.

Он обходит автомобиль, подает мне руку. Я пытаюсь встряхнуться, но слишком потрясена увиденным. Что она здесь делает?

Девушка в брючном костюме переводит свой взгляд на нас с Яром и взмахивает рукой. Теперь у меня совершенно точно не остается сомнений, что это Радмила.

Утонченная фигурка, дорогой наряд. Кукольное личико украшено ярким вечерним макияжем.

Неужели Радмила подумала, что Ярослав просил о помощи для меня?

Я не была готова встретиться лицом к лицу с девушкой, которой Яр признавался в любви пару недель назад. К чему угодно: землетрясению, апокалипсису, падению метеорита. Но только не к этому.

Внутри меня всё ломается, рушится и превращается в хаос. Дыхание срывается. Я медлю, хотя сама попросила Жарова привезти меня в больницу, потому что переживала за Галю. А теперь не могу сделать и шагу. Ноги ватные, тяжёлые. Мне страшно. Интуиция настойчиво кричит, что нужно возвращаться в машину и ехать домой, да только уже поздно. Нас заметили. И она заметила тоже.

— Пойдем? — спрашивает спокойно Яр.

Я киваю и мёртвой хваткой цепляюсь в его руку. Впрочем, он в свою очередь тоже не торопится отпускать мою. Интересно почему? Это спектакль для Милы? Создать иллюзию счастливой семейной пары? Либо же Ярослав просто разгадал моё нервное настроение и пытается помочь?

Мы подходим ближе, и время будто замирает. Воздух вокруг нас наэлектризовывается и трещит. Всё дело в Радмиле, которая в упор смотрит на Яра, не замечая ничего и никого вокруг. Только его одного. А он смотрит на неё.

— Привет, — негромким, но мелодичным голосом произносит Радмила.

Яр её игнорирует, и я, соответственно, тоже, хотя обращалась она, конечно же, не ко мне. Просто нас не представили и, по сути, я не должна знать, кто она такая. Но знаю, потому что провела расследование на страничке Ярослава и подслушала его телефонный разговор.

Только мёртвый не почувствует сильнейшую химическую реакцию между Радмилой и Ярославом. Даже взгляд поднимать не нужно, чтобы ощутить исходящие волнами вспышки страсти и ревности. Ей тоже больно. Возможно, почти как и мне. Хочется биться головой о стену и кричать в голос.

Я глубоко вдыхаю, делая вид, что ничего не замечаю. Смотрю на Галю, в вене которой торчит игла, и вспоминаю, зачем вообще сюда приехала. В дороге сестре капали лекарство, чтобы поднять упавшее до критической точки давление.

— Везите в малую операционную, — командует врач и тут же обращается к Жарову: — Я ни при чем. Не надо так на меня смотреть.

— Потом поговорим, Санна, — отвечает Яр.

— Договорились.

Санна пытливо смотрит на меня.

— Кто-то будет подниматься с больной?