Ярослав выходит в спальню в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Он ерошит пятернёй влажные волосы и удивленно вскидывает брови, заметив меня, сидящую на краю кровати. Я нервно сглатываю и свожу ноги вместе. Пока не могу разгадать реакцию Яра, поэтому кусаю губы и жду, что он заговорит первым.

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает вовсе не гостеприимным тоном.

Я теряюсь и хаотично блуждаю взглядом по его фигуре. Она такая… боже мой! У меня мурашки по коже. Ничего лучшего в своей жизни я не видела.

Судорогой сводит низ живота, когда я смотрю на пресс с чётко очерченными кубиками, широкие грудные мышцы и жилистые руки с тёмными короткими волосками. Под полотенцем выпирает внушительный бугор. Я всё помню. В деталях. То, какой он.

Щёки становятся пунцовыми, а все слова, которые я хотела сказать Ярославу, мгновенно забываются. Я мысленно даю себе пощёчин и заставляю поднять взгляд.

— Пришла напомнить, что я совершеннолетняя. Ты временами забываешься, — отвечаю, глядя на Жарова в упор. — Я достаточно взрослая, Яр.

Он хмыкает и упирает руки в бока. По его телу быстрыми дорожками стекают капельки воды. Прощения просить явно не собирается. По мнению Яра — он всегда прав и точка.

— Достаточно взрослая для чего, Пряник? — сразу же ставит барьер.

— Прекрати называть меня детским прозвищем!

— И всё же. Ты не ответила на вопрос. Для чего ты взрослая?

— Для… всего! — выпаливаю резко.

Ярослав склоняет голову набок и поджимает губы. О чем-то или о ком-то крепко думает. Хочется верить, что обо мне. То, что он не выставил меня за дверь в первую же минуту, означает, что он не сделает этого и позже.

— Иди сюда, Соня, — произносит Яр стальным голосом.

Я встаю на ноги и медленно подхожу ближе, ощущая искрящее напряжение в воздухе, которое заставляет волоски на коже встать дыбом. Колени едва сгибаются, я стараюсь идти красиво и грациозно, чтобы соблазнить мужчину, которого люблю больше всего на свете, но у меня вряд ли хорошо получается. К счастью, я не вижу себя со стороны.

Пытливо заглядываю Яру в глаза, перекатываюсь с пятки на носок. Стараюсь выглядеть максимально уверено, но то и дело случается надлом в собственных силах.

— Отсоси у меня, — предлагает невозмутимо Жаров.

У меня же внутри всё вспыхивает! Он сейчас серьезно? Вот так сразу?

Отбросив за плечи распущенные волосы, несмело тянусь руками к его полотенцу. Развязываю его. Смотрю то в глаза Ярослава, то на его твердеющий с каждой секундой орган. Облизываю губы и делаю вдох. Ничего страшного, что всё идёт не по плану. Не так, как я думала. Можно сказать, что мы с Ярославом только-только знакомимся. Жаль, что я понятия не имею, как доставить ему удовольствие таким вот способом. Как ему нравится. Впрочем, то, что я не опытна, — Яр прекрасно знает. Знает, но не даёт никаких поблажек. Просто стоит и молча наблюдает, как я сгораю со стыда и не понимаю, с какой стороны к нему подступиться.

Опустив ладонь на его член, вожу по гладкой коже вверх и вниз. Так, как я делала это в доме тёти Раи. Только теперь точно так нужно сделать, но уже губами. Верно?

Пытаясь встать на колени, я меньше всего жду, что Яр перехватит меня за локоть. Вцепится в него мёртвой хваткой. Мы встречаемся взглядами, Жаров часто и глубоко дышит, не пытаясь скрыть недовольства. Что я сделала не так? Где совершила ошибку? Тут же в сердце вонзается неконтролируемая ревность. Интересно, Радмила сразу же знала, как сделать Яру приятно? Или он хотя бы немного, но ей подсказывал?

— Ты не взрослая, Соня, — цедит Ярослав сквозь зубы. — Ты пиздец какая глупая.

Щеки настолько выразительно горят, будто лично Жаров надавал мне пощёчин. Я гордо вскидываю подбородок, запрещая себе раскиснуть.

«Всё идет не плану, не по плану», — нашептывает внутренний голос, но я упрямо делаю вид, что его не слышу.

— Я никогда прежде не делала… минет. Просто скажи, как нужно.

Яр отпускает локоть и обходит меня, направляясь к тумбе. Кожа в том месте горит, сердце грохочет в грудной клетке, а нервы натягиваются до предела.

— Снимай полотенце и ложись на кровать.

Мне в очередной раз за сегодняшний вечер хочется его стукнуть, потому что где-то в глубине души мне горько и обидно. Но вместо этого я сцепляю зубы и снимаю единственную преграду, оставшись обнаженной. Полотенце падает под ноги, я переступаю его и ложусь на кровать. Смотрю в потолок. Сердце колотится сильно и часто, а в голове проносится больше сотни мыслей одна перед другой. Зацепиться за единственно-правильную — нереально. Успокоиться — тем более.