Глава 16

Меня приятно убаюкало. Начался процесс восстановления израненной плоти. Где-то в глубине сознания червоточинкой таилось тревожное чувство, будто я в серьезной опасности, но нега, овладевшая мной, была многократно сильнее. В итоге я устал сопротивляться ей и отключился.

Мне приснилось, а может быть это была работа медицинского модуля, предупреждение о грозящей опасности. Я увидел солнце, белого карлика с большой короной и вращающуюся вокруг него планету. Она очень походила на Землю, если бы не большие черные пятна на голубой поверхности воды. Я опустился к поверхности планеты и понял, что это черные леса. Потом до слуха донесся шум воронок, уходящей внутрь планеты воды. Проследовал к его эпицентру и решил проверить, куда уходит вода. Нырнул прямо в воронку. Меня не закрутило, вопреки ожиданиям. Сознание существовало отдельно от наблюдаемой реальности.

Вода собиралась в огромных полостях внутри литосферы. Я решил окунуться глубже и попал в раскаленную магму, подогревающую твердую часть планеты. Опускался все глубже, зная, что это кино мне показывают неспроста и надо добраться до причины, открывающей загадку циклов. Магма становилась все горячее и подвижнее. Раскаленные реки породы текли внутри не менее раскаленного океана.

И вдруг я будто снова оказался в космосе. Вылетел в черноту пустого пространства. Подо мной желтым огнем бурлил раскаленный океан, а надо мной не было ничего. Но я знал, что это не так. Я слышал гул и чувствовал существование невероятной силы внутри этой тьмы. Мне ничего не оставалось, кроме как убедиться в этом. Я полетел сквозь черноту. Летел, летел в ничего не происходящем пространстве и внезапно оказался там, где мгновение назад будто бы ничего не было. Я увидел огромную энергию, находящуюся в сжатом состоянии, но готовую скоро высвободиться. Она была в той степени готовности, в которой находится порох внутри гильзы в момент накалывания капсюля.

Я вылетел на поверхность планеты, испытывая сильное волнение. Моему сознанию было объяснено, что внутри планеты образовалась небольшая черная дыра, поглощающая планету изнутри и раз в восемьдесят четыре года во время определенной конфигурации светила и остальных планет системы избавляющаяся от лишней энергии ее выбросом, провоцируя сжатие пород и выдавливая массы собравшейся в них воды.

Станции наблюдения за гравитационными аномалиями смотрели не туда, как я и предполагал. Беда грозила с другого направления. Я проснулся. За бортом капсулы еле слышно доносился свист. Подумалось, что она каким-то чудесным образом вместо вращения по орбите начала опускаться на поверхность планеты. Выходит, я многого не знал о том устройстве, которым владел, считая его функцией исключительно поддержание здоровья владельца. А оно самостоятельно умело летать, не имея при этом никакого двигателя. Может быть, не летать полноценно, но с орбиты каким-то образом умело направлять себя вниз.

Удар от приземления оказался намного жестче, чем я мог ожидать. Сразу после приземления меня снова убаюкало для устранения повреждений, которые видимо появились. Пришел в себя вместе с открывшейся крышкой. От наружных стен капсулы еще исходил жар. В воздухе сильно пахло горелым. Приподнялся, чтобы узнать, куда меня занесло на этот раз. Вокруг виднелись только камни. Надо мной навис горный уступ двухсотметровой высоты. Я встал в полный рост. Кажется, судьба имела определенные планы, которые мне надлежало исполнить, во что бы то ни стало. Капсула приземлилась на откосе горы, а подо мной раскинулась долина с двумя чадящими заводами, возле которых сновали сотни грузовых платформ.

Я посмотрел в небо, чтобы увидеть звездочку корабля законников, но не разглядел. Светало, звезды начали исчезать. Да, давно у меня не было такой бессонной ночки. Недели две точно. Тогда у нашей малышки начали резаться зубки, и мы с Айрис кружились вокруг нее всю ночь. Признаться под утро меня посещали мысли, что хуже ситуации быть не может.

Выбрался из «кокона» бодрячком. Тело лучилось здоровьем и энергией и просило дать ему нагрузку. Разбежаться на горном склоне не представлялось возможным, только осторожный альпинизм. Пока спускался, параллельно размышлял о том, как будут действовать законники. Станут ли они преследовать меня или поскорее улетят, чтобы служба не заметила чего подозрительного в их настойчивом интересе к этому месту? Был ли мой земляк Саня со своим оружейным бизнесом еще под прицелом или нет? Как ни крути, а было жаль парня, несмотря на все его преступные делишки. Ответа самому себе дать не удалось, потому что понятия не имел, на что способна коварная предводительница оборотней в погонах. Я желал ей всего наихудшего и в первую очередь попасться в руки настоящим законникам.

Солнце поднялось почти к зениту, когда я спустился в долину. С вершин вниз стекал ледяной ручей с чистой водой. Я напился из него и бегом направился к заводу, который был ближе к побережью. По всему пути попадались сухие на вид растения, которые оказывались живыми, в состоянии ожидания большой воды. Вертуны грелись на камнях и, завидев меня, лениво прятались под них, провожая мокрыми глазками. Ума не приложу, чем они питались в этой безжизненной каменистой пустыне. Солнцееды, не иначе.

Возле бараков туземцев было пусто. Зашел в один, в другой, никого. Решил, что Шекспиру удалось их уговорить и увести в лес. Я ошибался. Все, кому не надо были идти на работу, собрались в одном бараке, в котором вещал мой бывший товарищ. Я прислушался, улавливая только отдельные фразы, в которых попытался найти смысл. Мне показалось, что он отошел от той повестки, ради которой мы пустились в это предприятие, и агитировал соплеменников взять в руки оружие, чтобы дать лесу шанс другого развития. Шекспир грезил революцией, и это было подло по отношению к тем, кто ждал его возвращения.

— Привет. — Я показался туземцам на глаза.

Все, кто находились в бараке, резко повернули головы в мою сторону. Шекспир замолчал на полуслове.

— Тебя отпустили? — Спросил он после продолжительной паузы.

— Сам ушел, без спроса. Забеспокоился, как вы тут справляетесь без меня. — Я прошел сквозь толпу к бывшему напарнику. Тот встречал меня с некоторой долей опасения в больших глазах. — Ты решил мотивировать их другим способом?

— А ты откуда… ты что, понимаешь, о чем говорю? — Спросил он удивленно.

— Кое-что понимаю. Не зря тебе дали такое прозвище, сочинять ты умеешь. Не жалко устраивать войну ради удовлетворения собственных безумных амбиций?

— Это не ради амбиций, это ради блага всех моави. Мы уже тысячи лет находимся на одном уровне развития. Застыли в дикости. Я живу, как мой отец, он жил, как дед, и тот жил как прадед. История нашей цивилизации, это описание одного дня существования, который повторяется из тысячелетия в тысячелетие. У вас ведь все не так было и потому вы в космосе, а мы в лесу. Вы воевали, развивая себя ради победы, и продвигались технологически дальше и дальше. Каждое новое поколение жило иначе предыдущего. Я смотрел фильм про конфликт отцов и детей. У нас такого конфликта нет. Мы делаем ровно то, чему нас учат отцы, не задавая лишних вопросов и не интересуясь, а можно ли что-то улучшить. Появление пришельцев на нашей планете и стало той силой, которая поможет моави преодолеть застой развития. Вождь этого не понимает и потому является препятствием на пути прогресса. Мне жаль, что он глуп и чувствует себя комфортно в этом состоянии. Иного выхода у нас нет. Он не сдастся добровольно, как и те, кто привык жить по старинке.