– Можно, – согласилась Катя. – Но за это ты поговоришь вон с теми товарищами.

– Кать. – Я смотрела на десяток горшков с погибшими орхидеями.

– Ничего не знаю. Поговори с ними, как ты это всегда делаешь. Пошепчи, поуговаривай.

– Тут разговорами не помочь, – ответила я. Из пластиковых горшков торчали голые палки.

– Хочешь, спой им или станцуй, – ворчала Катя. – Угрожай, в конце концов. – Я расхохоталась. – Но, если мы ничего не сделаем, хозяйка повесит их на нас.

– Постараюсь, – пообещала я. – Я побежала?

– Только недолго.

– Буду стараться, – я выпалила, снимая фартук из плотной ткани. – За два часа управлюсь.

За вещами я шла, сжавшись от страха. Поднялась на нужный этаж и замерла перед дверью.

Надеюсь, дома никого не будет. Стычки с отчимом отнимали у меня слишком много сил. Он словно наслаждался беспомощностью, не отпускал, пока запас оскорблений для меня не иссякал.

Я вставила ключ в замочную скважину и медленно его дважды провернула. В квартире стоял неприятный запах. Как после продолжительной гулянки. Пары алкоголя смешались с табачным дымом. Если кто-то дома и есть, для него я хотела остаться незамеченной. Не разуваясь, я прошмыгнула в спальню.

Ника не подвела, собрала вещи и на сумке оставила короткую записку: «У меня дополнительная математика, не смогла тебя встретить».

Я, не раздумывая, подхватила объемную спортивную сумку и пакет с косметикой. Все прошло даже лучше, чем я себе представляла. Зря боялась.

– Ой. – Я притормозила, выходя из подъезда. – Прости, я про тебя совсем забыла. Такой сумасшедший день.

У ступеней сидела собака. Подружка больше походила на волка, чем на дворнягу. Крупная, с серой шерстью, длинными ногами и таким умным взглядом, что можно подумать, она все-все понимает.

– Если дойдем до магазина, я куплю тебе упаковку корма.

Собака поднялась и пошла рядом.

– Ты всегда меня понимаешь. Умница, – похвалила я. – Я поговорю с дедом, может, он разрешит тебя взять к себе. Будешь жить у нас? Он добрый, не откажет. И животных любит.

За болтовней я не заметила, как дошла до остановки. Подружки и след простыл. Ей точно надоело слушать мои глупости.

Сегодняшний день напоминал нескончаемый марафон. Я только и делала, что спешила куда-то, неслась сломя голову, не разбирая дороги и не обращая ни на что внимания. Девочкам с работы я пообещала вернуться через два часа, но уже задержалась на тридцать минут и сейчас я мечусь вдоль дороги у автобусной остановки.

На улице нестерпимая жара, солнце слепит и напекает голову. Из ворот транспортной компании каждые несколько минут выезжает автомобиль, я перестаю обращать на них внимания и всматриваюсь в ослепляющую даль.

– Девушка, вас подвезти? – слышу вопрос.

– Нет, спасибо, – отзываюсь без охотки и опускаю взгляд к экрану телефона.

– А вам куда? – мужской голос продолжает надоедать.

– Я жду такси. – Я демонстрирую выключенный экран телефона.

– Не стоит гулять по такой жаре. А у меня кондиционер.

– Слушайте, – я поворачиваю голову и смотрю в довольно нахальное мужское лицо, – не теряйте время. Езжайте! – Машу рукой неопределенно.

Перевожу взгляд вдаль, но с везением на сегодня, кажется, покончено. Автобуса нет. Зато из металлических ворот выезжает массивный автомобиль. Я видела его и раньше на территории базы. Белый внедорожник останавливается и нетерпеливо сигналит, требуя убраться с его пути.

– Точно не поедешь? – владелец неказистого серого авто предпринимает очередную попытку меня уговорить.

Я отрицательно качаю головой и опускаю взгляд на тонированное стекло внедорожника. Вижу лишь мужские руки. Крупные, с длинными пальцами, которые от нетерпения водитель то разжимает, то сжимает, обхватывая обмотку руля.

Дверь внедорожника медленно открывается, а я отворачиваюсь и наблюдаю за происходящим краем глаза.

Мужчина медленно движется, кладет руку на крышу серого авто, склоняется и интересуется:

– Какие-то проблемы?

Голос пугающий. Низкий, вибрирующий.

– Да нет, – слышу ответ.

Я бросаю мимолетный взгляд на водителя внедорожника. Огромный – первое слово, что пришло мне на ум при виде мощной фигуры в темном костюме.

– Ну так освободи проезжую часть, – произносит титан.

Несколько невнятных слов, какой-то скрежет, и серое авто трогается с места, а я продолжаю смотреть вдаль, игнорируя внимание титана к моей персоне.

Он не двигается. Стоит посередине дороги и смотрит.

«Больной какой-то», – проносится в голове.

Я нервно почесываю бровь.