Сердце сбилось с привычного ритма, шокировано замерев, а затем забившись в боли и разъедающем чувстве вины, такой огромной, что казалось я просто утону в ней, захлебнувшись.

И это было не самым плохим концом, учитывая все, что произошло.

Ведь это все было из-за меня!

Черный не позволил коснуться меня чужой руке и тем более причинить вред, но какой ценой!

Шок и вина были настолько сильными, что из глаз не выкатилось ни одной слезинки, но я едва могла дышать, с ужасом понимая, что своим отказом просто сломала жизнь прекрасному человеку. Дважды! Я убила его морально и сломала физически так сильно, что едва ли он сможет оправиться!

– Я могу увидеть его? – прошептала я, чувствуя, как папа гладит меня по волосам и молчит, просто не зная, что сказать и каким образом поддержать в эту минуту. Но едва ли смогли бы помочь какие-то слова в этой страшной несправедливой ситуации.

– Не думаю, что это хорошая идея. Дэн в реанимации под круглосуточным присмотром. Без сознания. К нему не пускают никого, даже родителей.

Я тяжело сглотнула, боясь даже представить себе, что могли чувствовать его родители, в один день узнав о том, что я предала Дэна и их доверие, и едва не лишившись своего сына.

– Это слишком жестоко, - прошептала я, качая головой и пряча лицо в ладонях, но обращаясь в этот момент не к папе, а к тому, кто мог сотворить подобное, находясь даже на расстоянии, - Так не должно было случиться!

– Такое бывает, милая, - ответил папа, снова думая о том, что я обращалась к нему и прикасаясь нежно к моим рукам на лице, - Не вини себя! Как бы ты могла помешать самой природе? Чудо, что ты осталась невредимой!

Не видя моей нервной и грустной ухмылки на его слова, он продолжил:

– Я разговаривал с парнями из службы спасения «911», они приехали раньше всех и оказывали первую неотложную помощь до приезда врачей. Они сказали, что хоть у нас такое случается крайне редко, но все равно бывает.

Я тяжело выдохнула, не зная что и думать, но зная заранее, что гнетущее чувство вины внутри меня никуда не денется и не пройдет.

– А мама?

– Осталась дома с твоей сестрой. Она очень напугана, плачет уже третий день. И потом он удара молнии в доме перегорела вся проводка, мы вызвали ремонтную бригаду, чтобы они…

– Сколько дней мы здесь?
– ошарашено выдохнула я, не веря, что могла провести без сознания и видеть сон настолько долго.

– Третий.

Голова шла кругом, оттого, что реальный мир постепенно ускользал из моих рук, оставаясь в голове лишь снами, которые с каждым разом я воспринимала все более ярко и правдиво, зачастую не понимая утром в каком из миров я существую на самом деле и какой из двух ошибочный.

Папа не выпускал меня из палаты, не смотря на уверения, что со мной уже все в порядке, что подтвердил и врач, который явился незамедлительно по первому зову, проведя тщательный осмотр и задав некоторые вопросы.

Вслед за ним появились полицейские, которые уточнили все, что я могла вспомнить о произошедшем, пожелали скорейшего выздоровления и пожали плечами на мой вопрос о каком-либо деле в отношении этого случая, пока моя душа леденела от паники и страха потерять Черного, даже если я понимала, что едва ли кто-то из простых смертных может подумать о том, что в этом всем мог быть замешен человек.

Вернее колдун. И волколак.

– Это всего лишь несчастный случай. Ни о каком деле не может быть и речи, - сдержано отозвался один из полицейских, - Если только вы не хотите заявить на вашего друга о нападении. Ваш отец утверждает, что он кричал, разнес все в комнате и угрожал вам расправой.

– Нет-нет! – быстро покачала я головой, - Я не хочу делать никаких заявлений!

– Ну вот и отлично.

К счастью, папа не мог быть рядом со мной круглосуточно, и я незамедлительно воспользовалась его отсутствием, чтобы выбраться из палаты в поисках Дэна….и Черного.

Моя душа ныла и болела, пока тело не покрывалось мурашками от его близости, ощущая теперь кричащую пустоту и полную потерянность.

Как бы я не злилась на то, что он натворил с Дэном, но когда Блэкстоуна не было рядом, я была словно брошенный и позабытый всеми ребенок, который мог только свернуться калачиком на холодной постели и мечтать о тепле объятий.

Самой себе я казалась уязвимой и ранимой настолько, что хотелось сесть в темноте вдали от глаз всех вокруг и просто разрыдаться.

Каждую секунду я прислушивалась к себе, пытаясь отыскать его присутствие рядом, но безуспешно.

И от этого становилось больно просто физически.

Найти реанимационное отделение не составило проблем.

Оно находилось парой этажей выше и представляло собой длинный коридор, но не с палатами, а с полупрозрачными боксами, в каждом из которых можно было увидеть людей, подключенных к разной аппаратуре, которая пикала и каждую секунду показывала состояние человека.