Как только я появился в поле видимости, брат Тины сразу поднял на меня глаза и обрадованно воскликнул:

— Северус! Ты как раз вовремя! Будешь свидетелем самого громкого провала в жизни моей ненаглядной сестрёнки!

— Не дождёшься, Лестат, — усмехнулась Тина, полная решимости выиграть.

— Во что вы играете? — поинтересовался я, подойдя ближе к столу, на котором лежали карты, деньги и две бутылки шампанского, а ровно посередине противоположного края стола стоял Паттерсон.

— В покер, — быстро ответила Тина, не отрывая взгляда от Лестата. — Сдавайся уже.

— Не дождёшься, дорогая. Поднимаю ставку до двух миллионов.

— Пять миллионов, — ни разу не моргнув, произнесла она, а у меня по спине мурашки пошли от таких цифр.

— Тина, я же знаю, что ты блефуешь! Ты не заставишь меня отступить от моего выигрыша.

— Ещё как заставлю, — с железной уверенностью ответила Тина, продолжая немигающим взглядом смотреть в глаза брату.

— Вот что, я настолько уверен в своей победе, что ставлю свою любимую машину, которой дал тебе поиграться вчера, — так же уверенно, не отводя взгляда, произнёс он и кинул на стол ту самую вещицу, которой Тина заводила автомобиль перед нашей поездкой в оперу.

— Прекрасно, Лестат! Теперь у меня будет ещё одна личная машина. Кстати, эта красотка просто огонь, — взгляд Тины стал ещё хитрее, а азарт полностью завладел ей. Я никогда ещё не видел её в таком уверенном состоянии. — Что ты тогда хочешь в случае гипотетического выигрыша?

— Я хочу твой любимый байк, — с широкой улыбкой заявил тот.

— Нет, это святотатство! — тут же отказалась она, а потом, немного задумавшись, добавила: — Хотя я всё равно ничем не рискую. Я согласна. Вскрывайся.

Лестат с каменным лицом перевернул карты. Затем то же самое сделала и Тина. И на всю комнату раздался полный возмущения крик:

— Нет! Этого не может быть! Ты опять жульничала!

— Я?! Северус! Ты свидетель! — рассмеялась Тина, повернувшись ко мне лицом. — Разве я жульничала?!

— Тина, я не знаю правил игры, — с улыбкой ответил я, хотя уверенности в том, что Тина играла честно, у меня не было, настолько коварной в тот момент была её улыбка.

— Лестат, смирись уже, ты всё равно ничего не докажешь. И спасибо за машину! — даже я мог почувствовать радость, исходившую от Тины в это мгновение.

— Нет! Моя красавица! Моя Белла! — сокрушался он, взяв в руки бокал с шампанским, а в это время Паттерсон незаметно выскользнул из комнаты.

— Белла? — со смехом повторила Тина, взяв в руки свой бокал. — Лестат, ты что, опять дал машине имя?

— Ты не понимаешь! Она такая одна на миллион…

— Я-то как раз прекрасно это понимаю! Сам знаешь, нам, девочкам, лучше держаться вместе.

— Ты… ты… — было видно, что Лестат так разозлился своему проигрышу, что даже не мог подобрать слов.

Вдруг он поднял бокал и одним движением выплеснул на Тину вино, которое в нём было. Ни Тина, ни я не ожидали такого поворота событий. Я стоял рядом с ней, растерянный, и уже собрался предложить ей высушить одежду, как Тина молча встала, невозмутимо подошла к противоположному краю стола, с каменным лицом взяла в руки неоткрытую бутылку с шампанским, одним движением ловко достала пробку и вылила содержимое прямо на голову брату.

Они примерно с минуту молча, не моргая, смотрели друг другу в глаза, а я всё больше не понимал, что мне следовало сделать в этой ситуации, всё никак не решаясь вмешаться в эту маленькую семейную ссору. Я даже не мог понять, это у них были такие шутки или назревал серьёзный конфликт. И в этот момент наивысшего напряжения в комнату так же незаметно проникнул Паттерсон и с невозмутимым видом произнёс:

— Ваша ванна готова, доктор Велль.

Услышав это, Лестат хитро усмехнулся, а Тина, видимо, догадавшись о его планах, сразу же с угрозой вполголоса прошипела:

— Нет, ты не посмеешь…

Не успел я и глазом моргнуть, как тот резко подхватил сестру на руки и пропал из виду, а в следующую долю секунды до меня донёсся звук падения чего-то в воду, раздавшийся откуда-то из глубины помещения.

— Они в спальне доктора Велль, сэр, — абсолютно невозмутимым тоном ответил дворецкий на мой немой вопрос. Мне даже показалось, что он настолько привык к таким проделкам, что уже даже не обращал на них внимания.

Я моментально быстрым шагом направился в спальню, примерно запомнив расположение основных комнат. К тому времени я уже успел немного испугаться за Тину, поскольку всё ещё не понимал, где у этих двоих проходила грань шутки. Когда я вошёл в спальню, то заметил, что рядом со мной в стене была ещё одна дверь, и она была открыта. Заглянув внутрь, я увидел, как из огромной, треугольной формы белой ванны медленно, струйками стекали остатки воды с пеной на пол, которые к тому времени превратились в настоящее озеро. А у самого бортика изнутри с неописуемым удивлением на лицах выглядывали Тина с Лестатом, мокрые с головы до ног, в точку, расположенную за моей спиной.