Положив правую ладонь в области пятого межреберья слева, я отчётливо ощутила биение его сердца, потому как именно в этом месте оно так близко подходит к грудной стенке. Каждый удар был мощным и отдавал мне в ладонь. Сердцебиение заметно участилось, когда я вновь наклонилась и поцеловала его уже в области правой ключицы. Я снова и снова касалась губами его груди, и каждый раз Северус задерживал вдох, а частота сердцебиения всё нарастала.

— Тина… — с мольбой в голосе простонал он, опять предприняв попытку приобнять меня.

— Ш-ш-ш… — прошептала я, опять поднявшись к шее и коснувшись её губами. Затем прислонилась ухом к области сердца и стала слушать. Ещё чуть-чуть и оно, казалось, выпрыгнет из груди. Один мощный удар за другим. Часто-часто. Северус в это же мгновение наконец обнял меня и ещё крепче прижал к себе.

Минут пять, точно, я просидела вот так, и в это время мне казалось, что я слушаю не его сердце, а его душу. После я мягко отстранилась от него и посмотрела в чёрные, словно бездонные, глаза. Сколько же всего можно было увидеть в них в этот момент. Выпрямившись, я стащила через голову свою футболку, расстегнула лифчик и, мягко обхватив ладонями голову Северуса, прислонила её к своей груди.

— Слышишь? Оно бьётся так же. В том же ритме… — прошептала я над самым его ухом.

Северус сжал меня в крепких объятиях и внимательно слушал. Моё сердцебиение отдавалось стуком в ушах. Удар за ударом. Я всё так же продолжала держать руку в области его сердца и чувствовала его удары. Один за одним. Наши сердца действительно бились в одном бешеном темпе.

— Тина… — спустя какое-то время Северус поднял голову и, положив свою ладонь на мою, которую я всё ещё держала на его груди, серьёзно посмотрел мне в глаза. — Оно твоё. Всё. Полностью.

— Северус… — выдохнула я, не в силах больше ничего сказать от нахлынувших на меня эмоций.

Он резко наклонился ко мне и жадно начал целовать мои губы, мёртвой хваткой обхватив моё тело. В тот момент мне не хватало воздуха. Казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание. Буквально на одно мгновение он отстранился от меня, как будто почувствовав это. Я глубоко вдохнула, словно в последний раз, и, обхватив его спину руками, страстно ответила на поцелуй.

Его руки, горячие, сильные, скользили по моей изуродованной спине. Мои холодные — по его плечам. В тот момент мне казалось, что ничего уже больше не имело значения в этом мире. Всё моё прошлое, что преследовало меня все эти годы, вся боль, все страдания. В этот момент всё ушло. Остались только его руки. Его губы. Его сердце. Которое билось в моей груди вместо моего собственного. Билось для нас двоих.

***

На следующее утро я проснулся очень рано, поскольку не привык к долгому сну. Стрелки настенных часов показывали без пятнадцати шесть. Накануне ночью Тина попросила разбудить её в семь, так что у меня было ещё достаточно времени, чтобы лежать рядом с ней, мирно спавшей, и мягко касаться её голых плеч, кистей, пальцев. У меня было достаточно времени, чтобы ощущать тепло её тела. Наслаждаться им. Слушать её дыхание: глубокое и спокойное.

Я даже не заметил, как за такое невероятно короткое время сумел так сильно к ней привязаться, ведь прошло чуть меньше недели с того момента, как Тина пришла ко мне в подземелье в канун Рождества. Но за эти бесконечные дни произошло больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью, но только рядом с ней. Хотя меня и немного тревожили мысли, что скоро каникулы закончатся, и нам придётся вернуться в школу.

«Как мне теперь вести себя? Как мне не выдать, что я к ней чувствую? Она же моя… «ученица». Сейчас даже слепой заметит перемены во мне. Даже слепой заметит перемены в ней», — размышлял я, прижимая к своей груди Тину.

Но спустя некоторое время я прогнал эти мысли прочь из сознания. На самом деле, у меня ещё было время, чтобы просто жить и наслаждаться близостью Тины. Было время, чтобы просто быть самим собой без оглядки на чужие тайны и без опасений быть разоблачённым.

Наконец, часы неумолимо показали семь утра, и мне пришлось-таки разбудить спящую красавицу. И я не переставал удивляться, как же Тина могла так долго спать. По её виду сразу стало заметно, что ей очень трудно вставать так рано, но, увидев меня, Тина сразу искренне улыбнулась, и я про себя отметил, что выглядела она более отдохнувшей, чем вчера. Как же она была красива в то утро! Я бы отдал всё на свете, чтобы этот момент длился вечно.

Но, к сожалению, нам уже пора было выезжать. Во время того, пока Тина собиралась и завтракала, я не мог не заметить, что она сильно нервничала, и её волнение только усилилось, когда она села за руль автомобиля, уже другого, более скромного, чем Белла Лестата, хотя тоже, несомненно, очень дорогого.

— Я буду рядом, ты помнишь? — мягко напомнил я, положив свою руку на холодную ладонь Тины, и взглянул ей в глаза.

— Спасибо. Только это и даёт мне ещё какие-то силы… — с благодарностью в голосе ответила она и вымученно улыбнулась. — Как будто это моя первая операция…