Лестат моментально приподнял сестру, надкусил острыми зубами кожу своего левого запястья и поднёс руку к её губам, чтобы густые капли тёмно-вишнёвой крови попали внутрь. Из раны на плече всё также продолжала течь кровь, но спустя буквально мгновение края стали затягиваться, как по волшебству. Лестат крепко сжал Тину в объятиях, и в тот же миг она резко дёрнулась и посмотрела на меня.

От её взгляда я в страхе отступил на два шага назад. Радужка её глаз была насыщенного красного цвета, и Тина с ненавистью смотрела прямо на меня, словно хотела… напасть. Она дёрнулась ещё раз, а потом я заметил, как цвет её глаз опять начал меняться, переходя в оттенки бордового, а затем снова вернулся к прежнему цвету молочного шоколада. Тина обессиленно обмякла и опять потеряла сознание, а Лестат наконец разжал объятия. Подняв её на руки, он вышел из зала и направился вглубь квартиры, а Арман ослабил руку, и я сразу последовал за Лестатом. Тот принёс сестру в её спальню и аккуратно положил на кровать.

— Ты чудо, дорогая… — прошептал он и, наклонившись, поцеловал её в лоб, а затем повернулся ко мне и тихо произнёс: — Она потеряла много крови, дай ей отдохнуть, хорошо?

Всё ещё пребывая в шоковом состоянии, я кивнул, а Лестат снова обратился ко мне:

— Я рад, что теперь у неё есть ты, Северус. Я уж думал, что после Тома никогда не увижу её такой… живой. Тина должна очнуться через несколько часов, будь рядом, ладно? Ты нужен ей, — он похлопал меня по плечу и в это же мгновение исчез.

Я подошёл к кровати, на которой неподвижно лежала Тина, и только равномерные движения грудной клетки в такт слабому дыханию могли дать понять, что Тина была жива. Осторожно расположившись рядом, я обхватил её за плечи и положил её голову себе на грудь. Кожа Тины была холодной как лёд. Ещё крепче обняв её и пытаясь согреть, я сам не заметил, как погрузился в глубокие раздумья. Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как Лестат принёс сестру в спальню, но в какой-то момент я вдруг ощутил слабое движение.

Тина едва заметно шевельнула рукой, а потом до меня донёсся почти неслышный шёпот:

— Вот он получит у меня завтра…

Услышав это, я улыбнулся: она наконец пришла в себя.

— Северус, прости, не надо было тебе это видеть… — едва слышно продолжила шептать Тина, но я её остановил:

— Поговорим потом, хорошо? Тебе нужно отдохнуть…

— Я отдыхаю, правда. Мне уже лучше, — голос Тины действительно стал немного громче, но я всё ещё боялся за неё. — Я хочу поговорить с тобой о чём-нибудь. Пожалуйста. Мне нравится слушать твой голос.

— О чём ты хочешь поговорить? — улыбнувшись и всё так же крепко обнимая её, ласково спросил я.

— Не знаю… — Тина прижалась к моей груди.

— У тебя такое длинное имя… — сказал я первое, что пришло мне в голову, чтобы хоть как-то отвлечься от тех мыслей, что вдруг поселились в голове.

— Да, — усмехнувшись, подтвердила Тина и едва заметно шевельнула рукой. — Я редко им пользуюсь, только тогда, когда хочу произвести впечатление на собеседника, особенно когда этот собеседник мне очень неприятен.

— У тебя это получилось. Даже я впечатлён… Тиана… Почему ты не представляешься так?

— Мне больше нравится Тина, — задумавшись, пояснила она, проведя рукой вдоль пуговиц моего пиджака. — Хочешь послушать, как получилось такое длинное имя?

— Да, — просто ответил я, и мне действительно было интересно.

— Лестат, ещё до того, как стал вампиром, принадлежал к семье бедных аристократов. Это настоящий титул, граф Д’Лионкур, у него даже есть фамильный замок на севере Франции. Поэтому, когда я вышла за него замуж, то титул передался и мне. И даже после того, как мы уже официально вместо супругов стали родственниками, титул остался со мной. В то время меня звали Клодетта. А после того путешествия в Тибет… после того, как я попала в Россию… Я не знала русского, да и уже забыла все имена, которыми меня когда-то называли, поэтому Максимилиан стал называть меня Татьяной, в честь пушкинской Татьяны из «Евгения Онегина». Мне понравилось это имя, но когда я вернулась в Англию, то решила его немного переделать на западный манер, потому как мало кто может его выговорить. Тиана. Сокращённо — Тина или Ти. Все близкие звали меня Ти… раньше. Как-то так.

— Надо же, в таком длинном имени такая длинная история… — удивился я, когда она замолчала.

— Да… Том знал меня как профессора Д’Лионкур. А ты как доктора Велль. Точнее, даже как мисс Велль. Знаешь, порой мне кажется, что это два совершенно разных человека.

— Почему ты не оставила его фамилию в этот раз? Ты же потом была профессором Реддл?

— Потому что, как бы это ни звучало, юридически наш брак не имеет больше силы, — тяжело вздохнув, пояснила Тина. — Как сейчас помню свою клятву у алтаря: «Пока смерть не разлучит нас». Это как раз тот самый случай. Смерть нас и разлучила. А снова быть доктором Д’Лионкур мне не хотелось, слишком много воспоминаний… вот и пришлось придумывать себе фамилию.

Тина замолчала ненадолго, словно задумавшись о чём-то, а потом вдруг тихо засмеялась. Я наклонился немного вперёд и вопросительно посмотрел ей в глаза, и она раскрыла мне причину своего смеха:

— Я просто только сейчас осознала, что ни разу не выходила замуж по любви. По расчёту — да, по глупости — тоже. Даже знаешь, по глупости — целых два раза, и один из этих раз находится сейчас в этой квартире. Даже полтора раза, — после того, как она закончила последнее предложение, до нас донёсся громкий смех из глубины квартиры. Я тоже усмехнулся, а Тина продолжила шептать: — Я даже умудрилась один раз выйти замуж назло другому человеку. А вот чтобы осознанно и по любви — нет.