— Итак, зарубленный принадлежал к команде с дробовиками, — заключил Алик. — Их босс снабжает своих ребят этаким медвежьим калибром. Кто–то подходящий орудует в Нью–Йорке?

Вопрос еще не прозвучал, а Шанго уже обыскивал базу данных ФБР на предмет подходящих под описание банд. Подобное оружие использовали многие, но оно было не стандартом, а скорее символом того, что ты больше не пехотинец. Чем выше по этой куче дерьма вскарабкаешься, тем больше твоя пушка.

— Нет, — ответил Саловиц.

— Но для производства таких штук нужен приличный фабрикатор, — продолжал Алик. — Прежде всего такому стволу понадобятся стальные боеприпасы от сорок первого до пятидесятого.

— Понимаю, к чему вы ведете, — сказал Саловиц. — Да только по этой дорожке далеко не уйдешь. В Нью–Йорке не требуют разрешения на сверхпрочные или токсичные вещества для фабрикаторов.

Алик мученически вздохнул.

— Двадцать восьмая?

— Да, вот–вот примут, и мы к ней готовы, ведь мы такие прогрессивные.

Алику, как любому агенту ФБР, была ненавистна Двадцать восьмая поправка: «Гражданин вправе заниматься фабрикацией всего, что не угрожает жизни и свободе других людей и не ведет к свержению власти». Поправку еще не ратифицировали, но теперь это было лишь делом времени. По мнению Алика, в сравнении с АСФ (Американский союз фабрикаторов) Национальная стрелковая ассоциация в деле снабжения Вашингтона тяжелым вооружением выглядела компанией детсадовских пупсиков. Двадцать восьмая позволяла каждому законопослушному гражданину покупать и использовать материалы для производства оружия — лишь бы он не применял означенные материалы для собственно производства оружия. И члены Союза вольны были продавать сырец для фабрикаторов любого качества. Отдельные штаты заранее начали введение поправки в свои законы. В результате в Нью–Йорке разрешение требовалось разве что на уран или нервно–паралитические газы, что сильно осложняло жизнь защитникам закона и порядка. На взгляд Алика, Двадцать восьмая грозила в ближайшем будущем серьезными проблемами. И все потому, что политики среднего уровня жадно хватали каждый ваттдоллар взятки.

Манди оценил след выстрела на потолке. Судя по всему, стреляли вертикально снизу; вероятно, зарубленный, когда ворвался берсерк с топором, лежал на спине. Отчаянная попытка к сопротивлению или рефлекс? Все это наводило на мысль, что враги прокрались в комнату и Берсерк набросился на Зарубленного, а остальные нырнули в другие части портального дома.

Алик накрыл простыней то, что осталось от лица Зарубленного.

— Итак, убийца ушел?

— Из спальни? Ясное дело.

— Сколько еще комнат?

— Мы обошли половину.

— Охренеть, какое счастье!

В Пекине располагались спальни детей. Алик задержался у двери портала. У Крависа с Розой Лоренцо было двое отпрысков: девятилетний Бейли и двенадцатилетняя Саки. После увиденного Алик сомневался, что выдержит зрелище убитых детей.

— Здесь чисто, — сказал Саловиц, догадавшись, отчего он медлит.

Вид из пекинского окна потрясал. Небоскребы всевозможных видов и стилей во все стороны, насколько видит глаз. И все светятся — одни художественной подсветкой, другие всего лишь ста пятьюдесятью этажами неоновых и лазерных реклам. Хотя Китай терраформировал четыре экзопланеты у звезды Траппист-1 и эмигранты хлынули туда, население Пекина и сейчас превышало двадцать пять миллионов.

Манди не выбрал бы Пекин, чтобы дети каждое утро любовались им спросонья. Впрочем, сестра во время нечастых его визитов к племяннику говаривала, что он никудышный дядюшка, так что Алик воздержался от критики.

— Кровати застелены, — отметил он, заглянув в обе комнаты. Покрывала были свежевыглажены и расправлены. Детей здесь не наблюдалось.

— Мы ищем доступ к дневникам Крависа и Розы, — сказал Саловиц. — Получается не так скоро, как надо бы. Они хранятся на Ген 7 Тьюринге независимого хабитата. Он сотрудничает неохотно.

— Займись, — приказал Алик своему Шанго.

Комната в Антарктиде оказалась самой неприметной из виденных Аликом за этот вечер. Снаружи была ночь, и за изогнутыми стеклами тихо падал снег. Два эксперта стояли на коленях перед окном. Сенсорные дроны кишели на полу, словно выплеснувшиеся из сбитого ногой гнезда термиты.

— Что у вас? — спросил Алик у старшей из экспертов–техников.

— Здесь вода, сэр.

— Вода?

Пальцы в перчатке постучали по стеклу.

— Здесь было открыто. Климат–контроль комнаты пятьдесят три минуты назад отметил внезапное падение температуры.

— Кто–то вошел — или вышел?

Женщина указала на пятнышко красных меток на полу.

— Капли крови. По предварительной оценке, соответствуют крови жертвы из Сан–Франциско.

— Хорошая работа, — одобрил Алик. — Наш викинг–берсерк, должно быть, весь в крови убитого. Вот и сбежал из Сан–Франциско сюда, оставляя кровавый след.

— Сбежал? — усомнился Саловиц. — Отсюда некуда уйти. Кругом ни хрена, кроме Антарктиды.

— Думаете, он отсюда вышвырнул еще один труп?

— Какой смысл прятать мертвеца? Никто не потрудился скрыть от нас остальных.