Кандара поджала губы.

— Физическое проникновение, — едва ли не с восхищением констатировала она. — Настоящая старая школа. У того, кто на такое решился, таки есть яйца.

— У нас у всех есть, — вставило Ойстед, ухмыльнувшись безнадежно застонавшему Тайле.

— От подобных операций Ониско не защищен, — сказала Джессика. — Хитрый ход.

— Они проанализировали ваши системы и нашли уязвимое место, — сказала Кандара. — Профессионалы. Не думаю, что они фанатики: этих интересуют только деньги.

— Ну вот, — перебила Джессика. Проектор над ее столом показывал лицо того же мужчины, только теперь он лениво улыбался. — Байлис Арнтсен, ботаник из Университета Феникса, на двухгодичной стажировке по обмену, специализируется на синтебиологии пустынной флоры. У нас в стадии строительства два цилиндра, рассчитанные на биосферу засушливого климата.

— Вернитесь к охраняемым файлам, — потребовало Крузе. — Выясните, что еще он натворил в наших сетях.

— Ген 8 Тьюринг в Бюро этим уже занимается, — сказало Тайле.

До материализации следующей записи им пришлось подождать десять минут: другой человек в другом сервисном складе. Опознан как Нагато Фасан, семнадцать месяцев назад иммигрировавший на Акиту как новообращенный энтузиаст утопийского мировоззрения. Следующей была женщина Найоми Мартенссон. Согласно досье, у нее имелась докторская по физике от Мюнхенского университета, и свои знания Найоми применяла для синтезаторов органосиликоновой жизни. Прикомандирована от Североафриканского института для работы с открытыми источниками.

Джессике хватило одного взгляда на ее худое лицо и мертвенно–бледные волосы.

— Стерва!

— Что? — не поняло Крузе.

— Это Меланома!

Кандара, не замечая похолодевшей на несколько градусов кожи, сосредоточила взгляд на неприметной фигурке Найоми Мартенссон.

— Уверена?

— Еще как! Я, когда работала на «Связь», год пыталась ее выследить. Изменила цвет волос и глаз тоже, но я ее узнала. Всем на этом и остановиться, — резко приказала Кандара. — Досье на Найоми Мартенссон у Тьюрингов не запрашивать. Никаких выходов в файлы, ясно? Меланома наверняка ввела программы слежения на все относящиеся к ней сети.

Она обвела кабинет глазами, словно думала поймать кого–то на предательском звонке.

— И что теперь? — осторожно осведомилось Ойстад.

Кандара повернулась к Крузе.

— Прежде всего закрыть все портальные двери на Ониско.

— Все?

— Да. Не только пешеходные хабы на Акиту и в поселения — грузовые порталы тоже. Все. Мы должны запереть ее здесь.

— Я… спрошу.

— Нет. Этого мало. Свяжитесь с кем–нибудь — с Яру, или с Эмильей, или с обоими, если надо будет: любыми средствами добейтесь полномочий, не поднимая шума. Безо всяких комиссий и общепринятых процедур.

Крузе решительно кивнуло.

— Хорошо, сделаю.

Кандара повернулась к Тайле и Ойстад.

— Когда Ониско заблокируют, и не ранее того, надо будет установить их местонахождение.

— Тьюринг Бюро проведет визуальный поиск, — сказало Ойстад. — Мы мигом на них выйдем.

Кандара мрачно изучала плавающее над столом Тайле изображение.

— Как только закроются порталы, они поймут, что провалились и мы их ищем.

— Я сумею их быстро найти, — настаивало Ойстад. — Их альтэго наверняка подключены к сети. Проведу поиск по интерфейсу, там регистрируются контрольные прозвоны.

— И мы тоже можем прибегнуть к методам старой школы, — добавила Джессика. — Просто связаться с их коллегами, с теми, с кем им положено сотрудничать. И спросить, кто сейчас в одной комнате с ними.

— Хорошо, — сказала Кандара. — Действуйте широким фронтом. Запускайте все методы поиска разом.

На получение полномочий для развода Ониско с остальной системой Дельты Павлина у Крузе ушло семь минут: Эмилья разрешила объявить карантин биологической тревоги. За это время Кандара успела вызвать свою ап–багажку и переодеться в офисном туалете. Броня у нее была цельной, облегающей, из пяти отдельных защитных слоев. Внутренний поддерживал постоянную температуру тела, затем шла самогерметизирующаяся мембрана для защиты от биологического оружия и ядов, позволявшая также действовать в вакууме или под водой. Еще один термический слой охранял как от высоких температур, так и от переохлаждения вблизи абсолютного нуля, а на нем лежал отражатель, отводивший энергетические лучи и электромагнитные импульсы. Четырехсантиметровый наружный слой обеспечивал кинетическую защиту: достаточно гибкий, чтобы не стеснять движений, он отвердевал под ударом пуль или осколков и сохранял устойчивость по отношению к мономолекулярному волокну. Безликий шлем, похожий на акулью морду, был снабжен активными и пассивными датчиками, взаимодействовал с Сапатой и подавал на контактные линзы обработанное изображение. Тонкий ранец из нескольких сегментов заключал в себе систему жизнеобеспечения, энергию для лучевого оружия и боеприпасы, а также полевую аптечку. К его основанию роем черных жучков лепились микродроны. В браслетах уместились гамма–лазер и мини–гранатомет, на левом предплечье крепилась маленькая винтовка с магнитной направляющей, а снаряды для нее поступали из ранца.

Весившая теперь восемьдесят кило Кандара протопала обратно в кабинет.

— Боже мой! — воскликнула Джессика. — Ты прямо жуткий падший ангел! А пылающий меч прихватила?

— Сегодня нет. Но мысль хороша, спасибо.

— Я сейчас подаю приказ на блокировку, — сказало Крузе.

— Погодите, пока я спущусь в хаб Гловета, — попросила Кандара. — Оттуда я дам сигнал. Когда установите, где они, закройте внутренние хабы Ониско, но оставьте мне путь к ближайшему.

— Я с вами, — вызвалось Крузе.