Но пока работавшие круглосуточно тяжелые машины взбивали пыль, которая на много дней зависала в неподвижном воздухе. Люди завели обыкновение носить вне дома пластиковые хирургические маски. За сухие каналы местные прозвали все предприятие: Барсум. Аллюзия на Марс была иронической и нелестной.

Закончив с едой, Сави тоже нацепила маску и километр протопала по Мейн–стрит до поворота на Розовую аллею. Аккар работал в крошечной мастерской по ремонту кондиционеров — возможно, в Кинторе это был самый процветающий бизнес. Пыль вечно забивала моторы и фильтры, обеспечивая Аккару столько работы, сколько он соглашался взять.

Она постучала в дверь гаража для ап–багажек на задворках, с легким раздражением покосилась в камеру на дверном косяке. Когда дверь открылась, Сави вошла в сумрачную композитовую пещеру. Первой бросилась в глаза типичная принтерная установка с металлической полкой, уставленной банками с жидким сырцом: металлами и пластиками для заправки принтера. В одном шкафчике на дальнем конце стояли склянки более дорогих заправок для производства электроники и фармацевтики. Принтеры средних размеров выстроились вдоль задней стены, из–за расположенных по центру стеклянных лючков напоминая ряд стиральных машин. Искажающий все фиолетовый свет лился сквозь стекла, за которыми машины трудолюбиво составляли молекулу к молекуле в своих экструзионных сердечниках. На двух длинных верстаках расположились неисправные кондиционеры и впечатляющая выставка электроники.

Аккар сидел в потертом офисном кресле, продувая решетку фильтра миниатюрным пылесосом. Он был рослым североафриканцем лет тридцати с небольшим, брил голову, по его шее на мускулистый торс стекали обильные тату, а одевался он неизменно в винтажные футболки с логотипами давно скончавшихся гейминговых компаний. Хвосты татуировок высовывались из рукавов, обвивая предплечья. При разговоре во рту у него взблескивали вмонтированные в зубы рубины. Аккар принадлежал к небольшому числу людей, при одном взгляде на которых Сави делалось не по себе. Он, как и Юрий, постоянно судил всех и каждого.

— С возвращением, — сказал Аккар. — Слышал, ты нынче утром рано встала?

Сави оглянулась на двоих, присутствовавших в гараже. Даймон, намного крупнее и грознее Аккара с виду, играл при нем роль лейтенанта и силовой поддержки. Он мало говорил, а когда говорил, то — шепотом, подчеркивавшим смысл слов сильнее крика. В отличие от большинства жителей Кинтора, Даймон носил модный костюм, придававший ему сходство с постаревшей звездой спорта.

Юлиса, сидевшая рядом с Аккаром, все двадцать два года своей жизни провела в Кэрнсе, где ее семья держала крокодиловую ферму на окраине городка. Банкротство с последовавшей за ним продажей фермы застройщикам, алкавшим девственных земель, превратили ее любовь к природе в почти религиозную страсть, и она, все глубже вовлекаясь в движение, достигла положения киберкоролевы Аккара. Девушка была болезненно худой. Жила она, насколько знала Сави, на кофеине и коксе. Выгоревшие светлые волосы Юлиса остригла до сантиметрового «ежика», отчего стала похожа на сердитого взвинченного гнома.

— Я никому не рассказывала, — ответила Сави. Она не в первый раз восхищалась разведкой Аккара. Учитывая, что он не признавал для общения с друзьями–радикалами ни интернета, ни каких–либо мобильных сетей, за голыми улочками Кинтора должно было наблюдать множество живых людей. «В четыре утра?»

— Знаю, — улыбнулся он. Фиолетовый луч принтера отразился в самоцветных зубах. — Ты достала?

Сави кивнула, выдержала длинную паузу, демонстрируя, как она довольна собой, как предана делу.

— Конечно.

Сняв с плеч рюкзачок, Сави вынула две пластиковые коробочки для еды.

— Не урони, — предупредила она, когда Юлиса нетерпеливо подхватила одну.

— Интересные у тебя друзья, — произнес Даймон.

— Кто сказал, что они мне друзья? — огрызнулась Сави.

Аккар вскинул руку.

— Ты хорошо поработала, Оша. Спасибо, что достала.

— Я заслужила участие в акции? — спросила она.

— А ты хочешь участвовать?

— Я хочу что–то сделать, добиться, чтобы люди заметили, что здесь происходит. Возмущенные посты в «МайЛайф» ни шиша не помогают.

Аккар оглянулся на Юлису, успевшую осторожно открыть коробочку. Девушка воткнула внутрь щуп сенсора, прочла показания на экране.

— Настоящая.

— Хорошо, — решил Аккар. — Через три дня.

— Первый сброс, — одобрительно заметила Сави.

— Да.

— Что я должна делать?

— Будь здесь к восьми. Найдем тебе дело.

— Хорошо.

— Тебе не любопытно?

Сави спокойно выдержала его взгляд.

— Любопытно, но я понимаю, что такое секретность. Чего не знаю, о том не проговорюсь.

— Умница. Но я попрошу тебя подложить эту твою чудесную взрывчатку. Возьмешься?

— Скажите только: рядом не будет людей?

— Нет. В людей мы не целим. Жизнь священна.

— Хорошо. — Она надела рюкзак на плечи. — Увидимся.

Медленно направляясь к дому, Сави через Мисру передавала сообщение отделу активных операций.

«Мне сказали, что операция приурочена к первому сбросу. Девяносто процентов, что это правда. Они осторожны. Я буду участвовать. Подробности, как только узнаю, чем они занимаются».