— Несколько вопросов, и вы меня больше не увидите, договорились? Я могу устроить вам лишнюю неделю оплаченного отпуска, и провести его вы сможете хоть здесь, в городе, хоть на курорте Золотого Берега у самого моря. Приятное местечко. Совсем не то, что Кинтор. Вы сможете побыть с Тоби, пока он не поправится. Мы ведь все этого хотим, не так ли?

Бен колебался, явно проклиная себя за желание поддаться соблазну.

— Хорошо бы, — осторожно вставила Дани.

Бен ее не слушал.

— Ты как, большой человек? — обратился он к Тоби. — Только если ты в состоянии.

— Играем, пап!

Бен сверкнул на Юрия глазами.

— Не затягивай!

— Конечно, — Юрий опустился на колени, чтобы быть вровень с Тоби. — Доктор тебя хорошо починил?

— Ага, наверное.

— Так вы в футбол играли, так?

— Да, с ребятами. Это был мой мяч, понимаете? Мне его папа подарил. Он, наверное, теперь пропал. Я его больше не видел.

— Я добуду тебе новый, — пообещал Бен.

— Вы играли в конце Фонтанной?

— Ага.

— И что случилось?

— Джез пнул мяч. Ну, сильно. Я побежал за ним.

— К электростанции?

— Да, он внутрь не залетел, ничего такого. Честно. Папа мне говорил, что внутри там опасно.

— Твой папа был совершенно прав. И ты поймал мяч?

— Нет. Та женщина закричала, вроде бы «Нет» и «Уходи прочь». Она бежала на меня.

Юрий показал ему карточку с лицом Сави.

— Это она?

— Да, — серьезно кивнул Тоби. — Она.

— Она побежала к тебе — и что потом?

— Схватила меня на руки. Она была очень сильная. Потом это… бомба. Взорвалась.

Юрий видел заблестевшие от слез глаза мальчика. Тот стал замыкаться в себе. Слишком живое, слишком ужасное воспоминание.

— Послушай, Тоби, это важно. Мне нужно знать, что случилось потом. Что случилось с той женщиной?

— Ее забрали, — просто ответил Тоби. — Ее сильно поранило. Там… была кровь. Она вся была в крови.

— Ее забрала полиция?

Тоби молча кивнул, оживляя воспоминания.

— На чем ее увезли?

— В большой машине. Больше обычной полицейской. Но цвета такие же. Ее занесли в заднюю дверь вместе со вторым.

— Был второй? Его тоже ранило?

— Наверное.

— А тебе они что–нибудь сказали?

— Что все будет хорошо. Он сказал, они вызвали скорую.

— Полицейский, который с тобой говорил, — как он выглядел?

— Не знаю.

— Ладно. Он черный, белый, индеец, китаец? Маленького роста или высокий?

— Не знаю. Он не снимал маску.

— А что за маска, Тоби?

— Они все были в броне. В черной. Знаете, такая матово–черная.

— Знаю, Тоби. Спасибо тебе.

Юрий встал.

— Закончили? — спросил Бен.

— Конечно. Эй, Тоби, ты молодец. Тебе повезло, что у тебя такой папа.

Он проводил Рирдонов взглядом до лифта.

— Забросили в машину? — с сомнением произнес Кохе.

— Сави сообщила, что с ней Кетчелл и Ларик. Но за ними наблюдали другие активисты.

— Значит, под взрыв вместе с ней мог попасть Кетчелл или Ларик. Остальные поспешили скрыться.

— Оба были тяжело ранены. Начнем с приемных покоев отделений скорой помощи. И моргов, — нехотя выдохнул Юрий.

Из офиса Юрия открывался полный доступ к информации дюжины первичных сетей медучреждений по всей Австралии. Открытые сводки за последнюю неделю заполнили собой все экраны на его рабочем столе. Ген 5 Тьюринг службы безопасности даже прогнал в реальном времени файлы отделений скорой помощи в поисках неопознанных лиц, подходящих под описание Сави. Пока результат в точности равнялся нулю. С момента взрыва Сави начисто исчезла из цифрового мира.

Юрия больше заботили собственные журналы службы безопасности. Файлы Кинтора за день первого сброса были удалены с серверов сиднейского офиса и пересланы в Нью–Йорк, под юрисдикцию Пой Ли.

Запросы Юрия на снятое дронами видео Фонтанной улицы раз за разом блокировались.

С Пой Ли предстояло выяснить отношения — и не откладывая. Сави, спасая Тоби Рирдона, приняла на себя большую часть взрыва. Она нуждалась в лечении — если была еще жива.

А сиднейский филиал вел в настоящий момент восемь других операций, и все они требовали от него всего внимания, все были не менее важны, чем внедрение в группу Аккара. Те агенты тоже полагались на него. Юрий уронил голову на руки, стал растирать себе виски. Текст на экране расплывался, сколько ни моргай.