Каллум не вписывался ни в одну из использовавшихся ими матриц. Им двигала не жадность, не идеология, не религия, он не являлся ни психически больным, ни наркоманом. Он не желал власти над миром. Каллум был влюблен и отчаялся. А лучше всего, что он оказался толковым и крутым, не боялся риска.

— Вам не кажется, что во всем этом деле что–то не так? — спросил Юрий.

Кохе негромко застонал.

— Мы взяли всех. Что может быть не так?

— Да. Мы всегда берем всех.

— Не обязательно. Только у вас хватило ума разобраться, что произошло, и только потому мы нашли Фила Мюррея.

— Ему заклеили рот лентой. Рано или поздно он бы ее перегрыз.

— На заброшенном складе.

— Туда собирались ремонтники, чинить освещение. И в любом случае, после того как Каллум нырнул в портал для изгнанников, мы бы поняли, что это не Мюррей, а самозванец.

— Их никого не осталось, шеф. Вам надо закрывать дело.

Юрий разглядывал большой снимок на стене: внизу рамки стояла дата — август 2091-го. На снимке Каллум с командой окружили свой «Дукати 999», обняли друг друга за плечи и солнечно улыбались. Дружная компания.

— Вы бы для меня на такое пошли? — обратился к своему заместителю Юрий.

— Шеф?

— Если бы мою невесту похитили и я бы собрался ее искать, вы стали бы мне помогать, зная, что помощь обнаружат и в результате вас отправят в изгнание? Вечная ссылка в самую глубокую адскую дыру, какую сумеет отыскать «Связь».

— Ну… не знаю.

— О, не надо мне льстить: вы бы этого не сделали. — Юрий постучал по снимку пальцем. — Подруга Генри Орма собирается рожать — боже мой! Каллум даже на Гильгенскую фабрику его не допустил: отослал следить за ходом операции с Хуамеа, в безопасности. И остальные: им не наплевать друг на друга. Они друзья, они еженедельно смотрят в лицо опасности, вместе веселятся, вскладчину покупают байк. Но такое… — Он вглядывался в освещенные солнцем счастливые лица, пытаясь впитать чувство товарищества. — Добровольно отправиться в изгнание вслед за друзьями. Фактически пожертвовать всей жизнью. Единодушно. Не верю.

— Но… они это сделали. Знали, что мы отправим их вслед за Каллумом: у нас не было другого средства обеспечить отсутствие утечек в СМИ.

Палец Юрия передвинулся к голове Каллума.

— Да. Вот только почему?

— Может, они у него в долгу?

— Нет, не в долгу. Это доверие. Они ему доверяют. При каждой катастрофе они доверяли ему свои жизни. Он планировал все операции. Мы считаем, что они рискуют, а на самом деле нет. Каллум для этого слишком умен. Он обеспечивает поддержку, запасные варианты, пути отхода: он все держит в голове задолго до того, как они вступят в опасную зону. Вот с чем мы столкнулись.

— Простите, — сказал Кохе, — не понимаю я такого.

Юрий улыбнулся снимку.

— Вот оно! Мы не поняли.

— Шеф?

Юрий стукнул по рамке костяшками пальцев.

— Чего не хватает? Вот они все. Каллум, Моши, Генри, Алана, Райна. Вся команда.

— Ну, и?..

— Тогда кто их снимал?

На это ушло полчаса и уйма обидных окриков, но наконец Донбул зашевелился. Заметно было, что его терзают сомнения, точно ли униформа охранника, в которой появился Каллум, еще не делает его охранником. Сомнения, но и надежда. Выход!

Каллум поверх сухой одежды опоясался поясом охранника, проверил оружие и высвободил пару штук из чехлов. Он стоял, держа руку поближе к кобуре с пистолетом.

— Чтобы не было недоразумений: я вам не доверяю. Так что держись на расстоянии и не делай резких движений. Я всем пожертвовал, чтобы сюда добраться. Ты не успеешь и заметить выстрела.

Фолувакеми потягивалась и растирала запястья. Донбул только сверкнул глазами и отправился к канистрам за новыми брюками и ботинками.

Уже развиднелось, и Каллум рассмотрел, что озеро почти круглое, пару сотен метров в диаметре. На камнях у самой воды лежал плот, связанный из желтых бочонков.

— Вулканическая кальдера, — пояснила Фолувакеми, заметив, куда он смотрит. — В этой части каньона их несколько. Без них мы бы не выжили. Они дают нам и тепло, и воду.

Каллум покосился на невиданной высоты стены.

— А воздух? Тоже их испарение?

— От них только сернистый газ. Мы сейчас на семь километров ниже среднего уровня планеты. Вот почему у нас есть воздух. Этот крошечный запас — последний на Загреусе. Когда–то, может, миллион лет назад, здесь была нормальная земная атмосфера. Но теперь она тоньше марсианской, почему планету и не взялись терраформировать. Пришлось бы завозить всю атмосферу. Слишком дорого, тем более что астрономические приборы экзопланет нашли поблизости столько миров с азотной атмосферой.

— Какой длины этот каньон?

— Мы предполагаем, триста километров. Кое–кто из наших помнит разведочные съемки «Ориона» и сообщения в новостях. Но для жизни пригодно менее двадцати процентов, а геотермические источники есть только здесь.

Каллум прищурился, глядя в небо. Под влиянием света оно приобрело дивную прозрачность синего сапфира.

— Где портал?

— Скорее всего, подвешен на дроне, — заговорил Донбул. — Его опускают, когда посылают сюда людей — всегда ночью, чтобы мы его не видели. Так что мы не можем запрыгнуть на борт и вернуться через портал. В остальное время он висит на недоступной для нас, гадких мальчиков, высоте.