— Вижу-к-х-х-х…

Виляющий в разные стороны и разбрасывающий клубы дыма от горящего двигателя тяжёлый Пе-2 выравнивает полёт в последнем манёвре. Дымный след делает видимой идеально прямую траекторию, конец которой упирается в Мост. Цель № 2 боевого задания группы тяжёлых бомбардировщиков.

Пилот видит быстро занимающее панораму взгляда автомобильное полотно. Успевает усмехнуться прошившим его самолёт ещё раз зенитным снарядам. Бесполезно, фрицы…

От удара детонирует всё. И оставшаяся почти тонна топлива и шесть стокилограммовых бомб. Гулко охнувший мост обрушивается точно посередине.

— Первый, Второй — в резерв! Треть… Четвёртый — добить мост! Остальные — по железке! Пятый, дальний конец! Остальные за ним по порядку номеров, — раздаёт команды командир. Третий это Саша, он уже ударил по мосту.

Две пешки отваливают в сторону, остальные шесть выходят на пикирование, каждый на свою цель. Уже горящий во многих местах железнодорожный узел после ковровой бомбёжки мелкими бомбами тяжко сотрясается от ударов стокилограммовыми бомбами. Опасаться зениток уже не надо. Скудная зенитная защита уже попала под бомбовый ковёр.

Командир группы делает вираж над городом и сбрасывает свою бомбу. Без взрывчатки. Вся группа из семи бомбардировщиков и одного истребителя ложится на обратный курс. На восток. На город бесшумно оседает расширяющееся облако листовок.

Господа немцы!

Хотите взять Москву и победить большевисткую Россию? Вот вам!

(и брутальный с трудом узнаваемый генерал на рисунке тычет кукиш прямо в глаза читателю)

Подпись: генерал Павлов (по поручению Иосифа Сталина).

26 июля, суббота, время 08:25

Полесье, бронепоезд «Геката».

— Паша, какого хрена! — выпускаю в трубку контролируемое негодование. На самом деле, я почти не злюсь, это же Паша. Точнее даже, Пашка.

— Дмитрий Григорич, ну не мог я такого пропустить, — чисто, как мой в детстве нашкодивший Борька ноет.

— Паш, тебя собьют, кто мне воздушную армию создаст?

— Мне слово «флот» больше нравится, Дмитрий Григорич, — выправляет тон Рычагов, — я создам, создам, вы даже не думайте! Дмитрий Григорич, ну, вы сами подумайте! Бомбят-то ребята, а я наверху. Меня и не видно. Что мне могло угрожать? И я всё сделал, как вы учили.

— Чего ещё? — подозрительно спрашиваю я.

— Испытал цельнометаллический Як. Як-7 ему название присвоили.

Наши авиастроители наконец-то что-то родили? Чешуйчато-шершавый гребешок им в…

Как-то неожиданно охватило таким опасливо-трусливым ожиданием, что холодно в желудке стало.

— Докладывай уже, не тяни, — недовольно бурчу в трубку.

— Докладываю. Поднялся на одиннадцать тысяч, где-то начинает сифонить. Герметизация не идеальная, пришлось спуститься на девять тысяч. На десяти тысячах утечка воздуха вроде прекратилась, но не поручусь. Приборы нужны.

— Дальше. Покрутил самолёт в воздухе. Управляемость на фигурах высшего пилотажа близка идеальной. Тут надо оговориться, что там есть моменты…

— Я знаю, продолжай!

— В общем так, максимальная скорость на высоте восемь-девять тысяч метров — 674 км/час.

— Как ты определил? — представляю, как работает спидометр на автомобиле, но ведь на самолёте колёс нет.

— Рванул на максимуме от Белостока до Барановичей. Ну, и время засёк.

Принимается. Осторожно будем считать, что высотная скорость — 670 км/час. Управляемость хорошая. Слушаем дальше.

— Я попробовал выход на вертикаль. По ощущениям мессер не уйдёт, но ещё проверю. Маневренность такая же или чуть хуже, чем у мессершмитта, но я кое-что придумал. В общем, пробовать надо.

Меня прорывает, когда я кладу трубку. Генеральское тело само пошло вприсядку. Я-то так не умел никогда.

— У меня есть самолёт! — раз-два, руки в стороны. — Самый лучший в мире самолёт!

Саша и Сергачёв смотрят на меня, раскрыв глаза и рты. Не понимают! Ничего, сейчас объясню. Дайте мне только несколько секунд попрыгать. У-ф-ф-ф! Плюхаюсь на скамью, переполненный весельем.

— Цельнометаллический Як сделали. По мнению Рычагова способен обштопать мессер. Скорость, по-крайней мере, выше. То есть, удрать они уже не смогут. А наши — запросто.

За счёт одной скорости ситуация переворачивается. Теперь мои истребители будут решать, вступать им в бой или нет. И будут поступать так же, как сейчас фрицы. Увидит шесть мессеров три ишачка — нападают. Увидят восемь или десять — уходят. Теперь всё наоборот. И бомбить нас станет сложнее. Яки нападают и безнаказанно сбивают лаптёжников. При виде мессеров уходят. Или принимают бой, если их в два раза больше. На асов люфтваффе наступит чёрная полоса. Ногою в чёрном грубом сапоге.