– Аня, представляешь, я оказался прав, – бубнил провизор, не отрываясь от микроскопа. – Структура вещества, практически такая же, как и в прошлый раз. Хотя состав совершенно другой.

– Блин! В какой еще прошлый раз, – озадаченно думал я. – Никак у них на примете еще один чудотворец имеется?

Но тут Соломон Израилевич повернулся ко мне и, вынув из кармана халата небольшой пакетик, развернул прямо перед моим носом.

Мда, я конечно, не Шерлок Холмс, но логически мыслить умею. Нетрудно догадаться, что каким-то образом свечи, модифицированные мной для мамы, оказались в руках заведующего больничной аптекой. Но как он ухитрился связать их со мной, пока было неясно.

Коган в неведении держать меня не стал.

– Твоя работа? – спросил он и, улыбнувшись, продолжил. – Твоя, твоя, не отпирайся.

Я о тебе в первый раз услышал, когда ты мазь для какой-то беременной сделал. Но тогда всерьез к этому не отнесся, счел просто выдумкой.

Но когда через несколько дней ко мне в руки попали эти свечи, было уже не до смеха.

В упаковке тогда оставалось пять штук. Одну мы забрали на исследования, а остальные использовали по назначению.

Как думаешь, помогли они больным?

– Понятия не имею, о чем вы вообще говорите, Соломон Израилевич, – я недоуменно качнул головой. – Какие-то свечи, откуда вы их только выкопали?

– Видала? – снова Коган обратился к Анне Тимофеевне, – Врет, как дышит. И откуда у шестнадцатилетнего парня такие таланты?

– Витя, эту пачку я конфисковал у твоего соседа, Михаила Карамышева. Мы с ним давние знакомые. Тот пришел наводить справки, где можно еще такие эффективные свечи достать. Мы с ним разговорились, вот тогда я и начал наводить справки о тебе.

Сам понимаешь, сомнения все равно оставались большие, тем более, я узнал, что ты у бабушки травницы опыт перенимаешь. Так, что отложил я все свои сомнения до лучших времен. За эти полгода, честно сказать, было не до них. И вдруг узнаю, Виктор Гребнев желает к нам попасть на практику.

А тут, как специально больной тяжелый в урологию поступил. Здесь меня и осенило, посадить тебя свечи катать, и глянуть, что из этого получится.

Довольный своей проницательностью, Соломон Израилевич оказался чересчур многословен. Хотя суть сказанного была ясна. Взяли меня на заметку еще прошлой осенью, а сегодня я спалился при первой же проверке, выдав на гора измененные свечи.

Ну, ладно, чего теперь горевать. Посмотрим, что предложит Коган. Мужик он тертый, опытный, сто процентов, никому обо мне рассказывать не будет. Ну, а Аннушка, явно его бывшая любовница, а, возможно, и настоящая. Тоже рта лишний раз не раскроет.

Мы несколько минут помолчали, затем Соломон Израилевич робко спросил:

– Виктор, ты знаешь, много лет я лечусь по поводу костного туберкулеза тазобедренного сустава. На фоне лечения процесс удалось остановить. Но как видишь, ходить приходится с палочкой. Ты мне сможешь чем-нибудь помочь.

Смеяться было неудобно, поэтому смешок я сдержал. Хотя было странно слышать от опытного провизора такие слова. Неужели он сразу поверил в мои силы? Наверно, нет, но утопающий хватается за соломинку вот, и он решился просить помощи у малолетнего сопляка.

– Не знаю, Соломон Израилевич, никогда таким не занимался. Но если рассуждать логически, инфекционное начало у вас подавлено. На первый план таким образом выходят патологические изменения костной и хрящевой ткани. На них, поэтому, следует обратить основное внимание.

– Виктор, ты кто? – пристально глядя на меня, спросил провизор. – Мальчишки твоего возраста так не разговаривают. Моему внуку, Аркаше, столько же лет, сколько и тебе. Но он мальчишка, мальчишкой, а ты взрослый человек.

– Соломон, не умножай сущности, – сообщила Анна Тимофеевна. – Мальчику пришлось рано повзрослеть. Воспитывался без отца, брат погиб. Ему нужно было матери помогать. А не как твоему Аркаше на скрипочке пиликать.

Интермедия.

Заведующий урологическим отделением Савелий Хананович Гуткин пребывал в отвратительном настроении. Причиной этого являлся некий товарищ Орлов Дмитрий Сергеевич поступивший в отделение якобы с банальным острым простатитом. Если бы этот Орлов был обычным гражданином, то он, скорее всего, лечился бы амбулаторно. Но заместителя начальника управления КГБ по республике Карелия полковника Орлова сразу с приема в поликлинике направили в госпиталь погранвойск.

Там довольно быстро поняли, что с таким пациентом можно огрести массу неприятностей и после резкого ухудшения состояния, переправили его в гражданскую больницу к Савелию Ханановичу. Тот топал ногами, пыхтел, краснел, кричал, что больного сотрудника КГБ надо отправлять в Ленинградский госпиталь, но после втыка от главного врача ему пришлось смириться и принять больного. Лечащим врачом Орлова не повезло стать Григорию Крейману, еще одному коллеге Гуткина.

Вообще урологическое отделение в больнице обзывали «еврейским уголком» потому, как все до единого, врачи в нём были известной национальности.