— Джоли, — говорит Розалинда, глядя на меня. — Ты в порядке?

— Да, — говорю я, не в силах сдержать свой гнев под ее пристальным взглядом.

— Хорошо, — говорит она. — Я вижу, у нас новоприбывший.

Люди с Гершомом что-то бормочут, но я не могу разобрать слов, могу только сказать, что это звучит не очень дружелюбно.

— Это Сверре, — говорит Калиста.

Я пристально смотрю на нее, и этот укол ревности пронзает мое сердце. Он мой, у тебя есть свой! Это смешно, я знаю, Калиста — моя лучшая подруга, но я не могу избавиться от этого чувства, когда она может разговаривать с ним, в то время как я не могу без экстремальных жестов и мимики.

— Добро пожаловать, Сверре, — говорит Розалинда и протягивает ему руку.

Сверре смотрит на руку, затем Калиста что-то говорит, очевидно, объясняя жест. Сверре пожимает ей руку, но не сводит глаз с Лэйдона.

— Они дрались! — кричит Гершом. — Мы не можем допустить такого насилия в городе.

— Я понимаю, Гершом, — говорит Розалинда, даже не взглянув в его сторону. — Позвольте мне разобраться в ситуации.

— Мерзкие твари, — бормочет один из мужчин позади Гершома достаточно громко, чтобы все могли это услышать.

— Это не так! — кричу я, пытаясь найти выход своему сдерживаемому гневу. Розалинда бросает на меня жесткий, холодный взгляд и поджимает губы. — Это не так! — настаиваю я. — Лэйдон напал без всякого повода. Сверре ничего не сделал.

Я осторожно встаю перед Сверре. Он кладет свою большую руку мне на плечо и что-то тихо говорит, обращаясь только ко мне. Я поворачиваюсь к нему, и он качает головой. В его глазах поселилась печаль. Он смотрит на Калисту и быстро говорит.

— Что он говорит? — спрашиваю я ее, но не могу отвести от него глаз.

Бездна разверзается под моими ногами, и я не понимаю, что происходит. Такое чувство, что все участвуют в какой-то большой шутке, и я единственная, кто не знает, что будет дальше. Кровь приливает к моим щекам, слезы наворачиваются на глаза, и я дрожу.

— Он говорит, что это болезнь, и они ничего не могут с этим поделать, — говорит Калиста мне и Розалинде. — Он надеялся, что они смогут контролировать его, быть выше этого, но, похоже, не могут.

— О чем ты говоришь? Он хороший! Он спас меня, он защитил меня! Это дерьмо. — Слезы текут, когда я пытаюсь отрицать то, что он говорит.

— Джоли, — говорит Калиста, ее голос прерывается от непролитых слез, которые блестят в уголках ее глаз. — Я знаю, я не все понимаю, но он называет это биджасс, это регрессия, от которой страдают змаи. Почему-то это делает их агрессивными. Вот почему они не живут вместе. Они не могут, они не могут сопротивляться этому.

— Нет, этого не может быть. Должен же быть какой-то способ. Я этого не допущу, он мой. Это несправедливо, — кричу я, поворачиваясь к Розалинде.

— Исправь это! — кричу я ей. Калиста подходит ко мне, но я отступаю. — Нет, Лэйдон — твой мужчина. Ты держишь его под контролем. Кто-нибудь, исправьте это. Это нельзя просто так отсавлять!

Калиста поднимает руки между нами, и теперь слезы текут по ее лицу.

— Джоли…

— Не вздумай говорить мне нет! Я всегда поддерживала тебя, а теперь ты нужена мне! Ты должна это исправить. Должен же быть какой-то способ.

— Нам нужно время, чтобы понять и разобраться, — говорит Калиста.

— Нет, нет времени. Мы можем это исправить. Черт возьми, мы самые умные, самые умные люди на планете. Мы можем найти ответ. Мы можем это исправить.

— Уберите отсюда этого монстра, — говорит кто-то, стоящий рядом с Гершомом, но сквозь слезы я не вижу, кто это.

— Отвали! — кричу я. — Он не монстр.

Гершом встает рядом с Розалиндой.

— Леди генерал, — говорит он приторным и сдержанным голосом.

— Что, Гершом? — спрашивает она.

— Я бы предложил изгнать новоприбывшего. Мы не можем допустить такого рода насилия. Пришелец признает, что они не могут контролировать свою агрессию. У нас есть тот, кого мы знаем, — он показывает на Лэйдона. — Этот должен уйти, ради безопасности наших людей.

Розалинда прищуривает глаза и не смотрит на него. Ее губы плотно сжаты, и видно, что она обдумывает это.

— Нет, — говорю я срывающимся голосом. — Нет, ты не можешь его прогнать.

— Пока мы не поймем что к чему, — говорит Розалинда. — Это к лучшему. Пока что ему следует покинуть город.

— Нет! — кричу я, поворачиваясь и держась за Сверре.

Его бирюзовые глаза смотрят на меня с грустью, и он протягивает руку, чтобы вытереть слезу с моей щеки. Калиста говорит, и он, возможно, ее слушает, но его внимание приковано ко мне. Он наклоняется и целует меня, его сильные руки обнимают меня за талию. Потом он отпускает меня. Он что-то говорит, затем на меня ложатся руки, оттягивая меня от него. Я борюсь с ними, борюсь изо всех сил. Выкрикивая его имя, царапая людей, удерживающих меня.