Я с грустью вспоминаю нашего командира и то, как быстро он умел всех собрать и послать. Пытаюсь воспроизвести одну из его вдохновляющих речей и добиваюсь обратного эффекта.

Илена краснеет с головы до ног и намертво запирается в спальне. Богдан роняет стакан с водой, пытается куда-то бежать, поскальзывается и разбивает голову. Пока его лечит Олег, Саша допытывается зачем такая спешка и что я знаю такого, чего не знают остальные.

Меня уже начинают посещать мысли о том, чтобы втихую свалить и продолжить путешествие одному. Но тут я, к сожалению, бросаюсь в глаза еще больше, чем на родине. Пока я обдумываю план побега от друзей, они наконец собираются.

И потом начинается многочасовой завтрак с бесконечными обменами любезностями, вручением подарков и сувениров. В итоге я так злобно смотрю на Ингу, что она быстро все это сворачивает и мы усаживаемся в микроавтобус.

Пока мы едем, мой гнев испаряется от видов. Те горы, что окружают столицу, меркнут по сравнению с махинами, вырастающими чуть ли не вертикально на километры вверх. Покрытые зеленью и расчерченные водопадами, они поражают.

Ньярдархеймр оказывается не городом, а скорее деревней, на берегу неестественно зелено-голубого фьорда. И зажатой с двух сторон высоченными скалами. Пристань с рестораном, магазином-заправкой и несколько десятков белых деревянных домов, вот и вся деревушка.

Ну и огромная территория по другую сторону реки, впадающей во фьорд. Там, за невысоким забором, и скрывается настоящая аутентичная деревня. Дорожки, посыпанные речным гравием, петляют между деревянными домами с крышей, заросшей травой.

— Тут есть разнообразные мастерские, — проводит краткую экскурсию Игна, пока провожает к нашим домам, — Кузня, прядильная и гончарная мастерские. А также оружейная, и, конечно, таверна.

Последнее она добавляет с какой-то печалью и мы как раз подходим к массивному строению с простой вывеской в виде кружки. Двери с грохотом распахиваются и оттуда вылетает здоровяк в одних штанах. Голый торс покрыт рунными татуировками, а руки разбиты в кровь.

Он проезжается пару метров по земле, встряхивает головой, довольно рыкает и, подскочив в один прыжок на ноги, кидается обратно. Изнутри доносится приветственный ор и раздаются звуки ударов.

— Не советую там ввязываться в какие-либо споры, — со вздохом сообщает блондинка. — Решаются они исключительно на кулаках. Никакой лишней агрессии, но тут, простите, вломить друг другу — обычное дело.

— Здорово! — радостно скалится Богдан, с интересом поглядывая на дверь, которая содрогается от удара чьим-то телом.

— Дальше небольшая ферма, козы, куры, — Инга слегка недовольно поджимает губы, но светящееся счастьем лицо Покровского не комментирует. — Стрельбище, кухня, провидица…

— Провидица? — тут же оживляется Володя.

— Да, сейдкона, если по нашему, — северянка отмахивается. — Туристическое развлечение, ничего серьезного. Не стоит вашего внимания.

Но я уже вижу, что у Истровского загораются глаза. Он умоляюще смотрит на меня, словно я единственный человек, интересующийся подобным. Я даже оглядываюсь. Нет, точно на меня.

Нам выделяют три дома на окраине деревни, почти на самом берегу фьорда. Володя так и увязывается за мной с просящим взглядом, так что мы размещаемся вместе в самом дальнем. Олег с Богданом во втором, ну и сестре с братом достается последний.

Саша громко объявляет свое неудовольствие тем, что невозможно уединиться. И словно невзначай спрашивает у Инги, где будет жить она. Та отвечает ему загадочно «недалеко» и быстро смывается.

— Давай сходим к сейдконе, — не выдерживает прорицатель, не дождавшись от меня реакции на свои взгляды.

— Ну так сходи, кто же тебе запрещает. Я то тебе зачем?

— Если честно, то я их побаиваюсь. Говорят это темное ведовство, они не просто видят, они могут находиться между мирами, говоря с духами и даже богами.

— Ну и жуть, — хмыкаю я, качая головой. — И ты веришь? И потом, Инга же сказала, что это всего лишь видимость, для туристов.

— Мне с тобой будет спокойнее, — настаивает Володя и я вижу, что не отстанет.

Ладно, сходим к еще одной загадочной бабке, или кто там изображает северную ведьму. И надо избавиться от всякой компании, выйти на берег, отойти подальше и запустить поиск.

Дом ведьмы стоит вдалеке от прочих построек, на возвышении, цепляясь дальней стеной к скале. Узкая извилистая тропка среди скрюченных деревьев украшена черепами, оплывшими свечами и прочей устрашающей мутью.

Внутри одна небольшая комната, погруженная в полумрак, без единого окна. Пара горящих свечей практически не дают света. И тяжелый, душный воздух, наполненный резкими запахами трав.

— Так, — шепчу я Володе, когда мы заходим. — Главное — ничего не пей.

— Что? — удивляется он в полный голос.