На всякий случай, я сразу усаживаюсь на траву. Олег садится рядом и решительно кивает — готов.

В этот раз я отпускаю поиск совсем по чуть-чуть. Осторожно отправляю еще дальше на север, прощупываю скалы, спускаюсь к воде фьордов и в расселины. Сознание начинает мутнеть, но тут подключается сила целителя и вытаскивает меня из забытья.

Я не отвлекаюсь, сосредотачиваюсь, метр за метром пробираясь по чужой земле. Незаметно для себя ускоряюсь, чувствую как увеличивается поток силы от Олега. И только нащупываю, даже не отклик, а намек на отголосок знакомой силы, меня вырубает.

Прихожу в себя и вижу склонившегося надо мной Саницкого. Лицо бледное, напряженное, он легонько хлопает меня по щекам.

— Долго? — охрипшим голосом спрашиваю я.

— Нет, минут десять. Но вытащить тебя было нелегко. Мне и с твоими силами справляться неприятно, а тут еще и какая-то чужая мешала. Успешно?

Он вытирает вспотевший лоб и откидывается назад, тяжело дыша.

— Думаю да, что-то есть, — я прислушиваюсь к себе и ощущаю уверенность. — Да, нам нужно еще севернее, это километрах в… ста, может больше.

Мы оба заваливаемся на траву и какое-то время лежим, приходя в себя. Солнышко пригревает, птички порхают, на голубом небе проплывают белые облака. Красота.

А теперь надо придумать, как попасть в то место, которое я успел засечь.

Стоящую на страже у распахнутых ворот Ингу мы замечаем издалека. Она прикладывает руку ко лбу, прикрываясь от солнца. Поднимается на носки, высматривая своих заблудших «туристов».

Но хоть вопросов не задает, умница. Только смущенно сообщает, когда мы подходим:

— А я вас потеряла.

— А мы вот нашлись, — передразниваю я северянку и пока она не надулась, ласково продолжаю: — Мы бы хотели уехать еще севернее. Как это организовать?

Голубоглазая красавица моргает, задумчиво глядит в такие же лазурные, как и ее глаза, небеса и выдает:

— Если вы хотите в Ютунхеймен, то туда можно попасть только по приглашению ярла Хакона. Он на свои земли даже туристов не пускает.

— И кто может нас туда пригласить?

— Ну… — она мнется, не спеша говорить, но натыкается на мой холодный взгляд и сознается: — Магнус может позвать вас туда, как своих гостей. Его туда пустят.

— Отлично, а где Магнус?

Сын ярла дрыхнет, в тени навеса за кузнечной мастерской. Даже монотонные удары по наковальне его не беспокоят. Мне приходится трясти его довольно долго, но я добиваюсь только того, что меня отправляют к Хель.

Олег отодвигает меня в сторону и легко прикасается ко лбу северянина, светясь силой. Магнус тут же распахивает глаза, шарит рукой и достает демоны знают откуда настоящий боевой топор. Видит нас и расслабляется. Но топор не отпускает.

— Доброе… — он прищуривается на солнце. — Вечер?

Инга тут же объясняет суть просьбы. К ее чести ничего не добавляет от себя, просто доносит мои слова. Магнус сначала категорически отказывается, потом немного остывает и смотрит на меня оценивающе:

— Согласен, если он сможет продержаться против меня, хм, три минуты.

Я сдерживаю ругательства, дожидаюсь перевода от Инги и делаю вид, что задумываюсь. Можно подумать, у меня есть выбор. Но три минуты — это немало. И даже не смотря на то, что рядом будет целитель, зубы на лету вставлять на место он не сможет.

Друзья, вернувшись с водной прогулки, реагируют по-разному. Богдан возмущается, что не он выйдет бить морду нашему союзнику. Саша искренне радуется еще одному развлечению и предлагает сделать ставки. Илена страдает, не зная на чьей стороне ей теперь выступать болельщицей. Володя только спрашивает «зачем?» и, получив ответ, отвечает «а, ну ладно».

Олег, морщась от боли, накачивает меня своей силой, приводя в бодрое состояние. Я толком не успел выспаться и отдохнуть, поэтому его помощь оказывается очень к месту.

К вечеру, на который и назначен наш бой, уверенности у меня чуть убавляется. Но зато прибавляется наглости и я заявляю, что намерен не просто выстоять, но и победить. Каритский, услышав, сразу куда-то убегает. Если эта рыжая сволочь там у местных ставки принимает… То ему придется делиться.

Место нашего боя устраивают в центре деревни на круглой площади, посыпанной песком. По периметру втыкают в землю факелы, а зрителей столько, что не видно последних рядов голов.

Магнус угрожающе раздевается по пояс, являя на свет здоровенный мускулистый торс, традиционно покрытый рунными татуировками. Он чуть светятся, то затухая, то разгораясь сильнее.