А вот ярл, находящийся до этого момента в лютой ярости, становится совершенно спокойным. Его словно выключает. На лице на короткий миг появляется усмешка. Я цепляю отголосок злорадного облегчения.

И вообще не понимаю, что это может значить. Хорошо, значит поиграем. Мои губы расползаются кривой ухмылкой.

— Ярл Хакон, — я выхожу вперед. — С того самого момента, как мы оказались на вашей земле, начала происходить какая-то хрень.

По толпе проносится удивленный и возмущенный ропот. Да, мальчик умеет говорить и не особо следит за словами. Подождите, это еще не самое страшное. Лицо ярла вытягивается в искреннем изумлении.

— На нас напали по дороге. Затем на нас напали демоны. Да, демоны! — я прикрикиваю уже на смешок из толпы. — Затем в меня стреляли. И не простой пулей, хотя я и не сомневаюсь, что меня хотели убить. А такой, что лишила доступа к силе. При помощи сейда.

На последнем слове я многозначительно смотрю на Свейна и вижу вспышку злобы в его глазах. Прибить бы его сразу…

— И что ты хочешь этим сказать? — ярл становится мрачнее грозового облака.

— Я? — наигранно удивляюсь, разводя руки в стороны. — Я хочу спросить, всего лишь спросить. Вы вообще в курсе того, происходит на вашей земле?

Гудение толпы меняет тональность на вопросительную. Я вижу нахмурившиеся лица и слышу те же вопросы «что происходит?», но уже недовольные в адрес ярла. Инга бормочет, переводя происходящее друзьям.

На мрачном лице Хакона проскальзывает неуверенность и смятение. Хтонь, он что, действительно ничего не знает? Мужик делает шаг ко мне. Краем глаза замечаю, как друзья встают за спиной.

— Ты обвиняешь меня? — сквозь зубы рычит на меня ярл.

Боги, как же мне этого не хочется делать… Я быстро оглядываю толпу. Люди замерли, затаив дыхание. Становится так тихо, что отчетливо слышно шипение углей в очаге. Кто-то приглушенно вспискивает «мама».

Я набираю воздуха в грудь, открываю рот и тут за спиной раздается звонкий голос Разумовской:

— Я обвиняю!

Да ну кто же тебя за язык то тянул, соколица! Тут же начинается форменный бардак. Ольга выходит вперед, встав рядом со мной. Друзья кланяются с распахнутыми ртами и уважительным «ваше императорское высочество». Саша теряет костыль, падает на пол и так остается сидеть там с круглыми глазами.

А я с запозданием понимаю, что позабыл и про высочество и про поклоны. Немудрено, учитывая в какой ситуации я нашел принцессу.

Свейн закашливается и роняет монетку, и она укатывается под стол. Белобрысый краснеет с головы до пят. Ярл давится, стуча себя в грудь. Ну а все остальные просто начинают говорить одновременно.

Инга хлопает ресницами так быстро, что кажется сейчас взлетит. Тихонько хлопаю ее по спине и девушка приходит в себя. Нда, сюрприз…

— Меня похитили и удерживали силой на вашей земле, ваши люди! — заявляет Разумовская и грозно смотрит на Ингу, пока та не берет себя в руки и не начинает переводить. — И от лица императорской семьи…

Я дергаю ее за рукав так сильно, что она заваливается на меня.

— Ты осторожнее с заявлениями, высочество, — шепчу ей в самое ухо. — Тут с обвинениями все просто, сразу в морду. Не забывай, будь так любезна, что их примерно в сто раз больше.

Пусть я и не думаю, что ярл будет устраивать поединок с принцессой. Хотя тут вроде как женский пол далеко не слабый. Да и Ольга не беспомощный котенок, судя по тому, что я видел в пустыне.

Но, чем серьезней обвинения она предъявит, тем больше получим за нее мы. Я уже понял, что по статусу ярл до дочери императора не дотягивает. А мы — до него. Так что и вызывать будет не он, и не ее.

Разумовская бросает на меня злобный взгляд, скрипит зубами и выпрямляется.

— От лица императорской семьи я требую немедленно связаться с посольством и предоставить нам транспорт с охраной, — спокойнее продолжает она.

Может и зря ее дергал, но чует моя, хм, интуиция, не это она хотела сказать. Так то я вообще хотел мирным путем все решить. Дипломатию, которую я не помню, подключить. Заболтать тут их всех, короче говоря. Накидать намеков, усилить появлением императорской особы и предложить вежливо, хм, отмазаться.

Все равно не нам с этой ситуацией разбираться. Нам просто нужно выбраться, связаться со своими и отправить Разумовскую домой.

Но толпа уже завелась, я чувствую поднявшуюся волну возмущения и гнева. Теперь они играют против меня. А «наша» северянка уже дрожит мелкой дрожью. Нда, на таком уровне она проблем не ожидала.

— Это невозможно, — ярл тяжело дышит, но сдерживается и понижает тон. — Из-за погоды ни связи, ни дороги нет. Я не могу выполнить ваши требования… ваше императорское высочество.