Сознаваться в причине нашего приезда мне тяжело. Но северянин, без лишних вопросов вписывающийся за нас и оказывающий любую помощь, заслуживает того.

Реакция у него выходит бурная. Магнус тормозит так резко, что я влетаю лбом в приборную панель, мгновенно набивая шишку. Северянин до скрипа сжимает руль в огромных ручищах и какое-то время молчит, глядя в серое небо.

— Что же, мой отец догадывался об этом, — вздыхает он, когда его отпускает злость. — Что вы не просто так приехали. Но чтобы такое… Почему нельзя было сразу сказать? Мы же союзники! Неужели вы думали, что обратись вы к ярлу, он…

Он сам замолкает, сообразив, что мы как раз на земле одного из ярлов. И именно тут происходит хрен знает что. И в этом замешан ярл, его сын и еще демоны знает кто. Его протест сам по себе прекращается и северянин жмет на газ, ускоряясь.

Больше мы не разговариваем, каждый думая о своем. Магнус хмурится, я пытаюсь хоть немного расслабиться в этой тряске, а Олег только хмыкает.

На меня накатывает полудрема, но как только мы приближаемся к небольшой деревне у подножия горы, я даже подскакиваю от яркой вспышки. Сердце неприятно стягивает, когда мы выходим у невзрачного низкого дома.

За ним большой амбар, дальше вспаханное поле и какие-то хозяйственные постройки. Огромная псина вылетает из будки и заходится в лае, натянув цепь. На шум из дома выходит дедок, древний, но еще не дряхлый.

Коротким криком он затыкает пса и с улыбкой подходит к нам.

— За чужаками приехали? — обращается он к Магнусу. — Я то все думал, когда Свейн уж их заберет. Не подумайте, что жалуюсь, но у меня и без того забот много, еще приглядывать за болезными…

— Где они? — слишком резко спрашиваю, не сдерживаясь.

— Так в доме, проходите, — дедок кивком приглашает идти за ним и возвращается в дом.

С нарастающим предчувствием чего-то гадкого, я опережаю всех и буквально влетаю внутрь, оглядываясь. За дверью оказывается просторное помещение, объединяя кухню, гостиную, прихожую и, похоже, спальню, судя по большой кровати в дальнем углу.

У измазанной сажей большой печи стоит накрытый стол. И там, на лавке, уплетая суп из мисок, сидят мои родители. Пусть и одетые в лучших традициях местной моды, но в общем целые и невредимые. Если только слегка осунувшиеся и немного бледные.

Я шумно выдыхаю, уже в красках представив их хладные тела. Да чего я только не напредставлял себе за это время. Они дружно отрываются от еды, увидев меня.

— Ну слава богам, я вас нашел, — иду к ним с улыбкой.

Они оба смотрят на меня с искренним непониманием и я чуть замедляюсь, чувствуя неладное.

— Извините, а вы кто? — робкий голос матери заставляет меня споткнуться на ровном месте. — Мы разве знакомы?

— Мам, пап? — совершенно по-детски реагирую я.

Боги, пусть это будет какая-нибудь шпионская игра. Очень хорошая игра. Но я по их лицам вижу, что они не притворяются. Ни капли узнавания во взглядах. Они переглядываются и отец качает головой.

— Извините, но я не понимаю, — он хмурится и сутулится, растеряв всю выправку, которую я помнил. — Кто вы?

И есть что-то еще. Неприятное ощущение неправильности. До меня доходит запустить силу и внимательнее присмотреться. Их тела оплетены плотной сетью чужой силы. Причем, как мне кажется, трех разных сил.

Но вся она холодная, тяжелая и мрачная. Сейд. Самое большое средоточие прямо внутри головы, где плетение вихрится и сбивает с концентрации. Меня буквально отбрасывает от них, но я успеваю увидеть еще кое-то.

Под этой сетью, у самого сердца, засела какая-то мерзость и жадно поглощает энергию, жизненную энергию. Времени и правда почти не осталось. Передо мной едят суп почти что трупы.

— Мы пришли забрать вас домой, — хмуро отвечаю отцу и перевожу взгляд на Олега. — Можешь прощупать, что с ними? Только аккуратно, мне не нравится та дрянь, что на них прицепили.

Целитель кивает и идет к родителям, а я набрасываюсь на дедка:

— Рассказывайте, откуда они тут?

Он бледнеет, глаза бегают и старик сжимается, не понимая, что он сделал не так.

— Так я же как велено все делал, господин, — растерянно бормочет он. — Кормил, поил отваром, ждал.

Делаю пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Он ни в чем не виноват, а со страха может и приступ схватить.

— Все нормально, — выдавливаю из себя подобие улыбки. — Расскажите все по порядку.