Помогает мой срыв и принцессе. Пусть ее испуганный взгляд меня немного расстраивает, но больше убеждать никого не приходится. И пока посол уходит согласовывать все формальности, я иду в душ.

Под струи горячей воды встаю прямо в одежде, которая прилипла ко мне намертво. И тупо смотрю на мутные разводы, уходящие в слив. Кровь, своя и чужая, и грязь смываются долго и неохотно.

Тело, одеревеневшее от напряжения последних дней, размягчается. Раны отзываются ноющей болью. А внутри шевелится темная сила, успокаиваясь. И я даже не знаю, сможет ли теперь Олег справиться с еще один ингредиентом. Похоже, я начисто лишился магического лечения.

С этими веселыми мыслями я заваливаюсь в кровать, обсыхая, и отрубаюсь, раскинувшись голой звездой.

***

— Ээээ, — будит меня приглушенное мычание.

Инга, включив свет, совершенно нагло смотрит на меня, постепенно заливаясь краской. Щурясь со сна, бросаю взгляд в окно — темнота. Мне становится интересно, насколько хватит беззастенчивости северянки, поэтому звучно почесываюсь и зеваю.

Организм услужливо реагирует на ее блуждающий взгляд и приоткрытый рот. Блондинка спешно отворачивается, бьется лбом о приоткрытую дверь, шипит, и спешно говорит:

— Там вас, ну, Магнус зовет, — она потирает ушиб. — В дом ярла, в общем. Всех. Зовет. И тебя тоже. Точнее тебя зовет, со всеми. Ну ты понял!

Инга вылетает стрелой из комнаты, а я с удовольствием потягиваюсь. Надеюсь, там много еды. И ответов. И мне не придется оставаться тут навсегда, под боком у будущего ярла Магнуса в качестве моего личного успокоителя.

Деревушка уже приняла более мирный вид. Остались только местные патрули и шестеро наших, по-прежнему стерегущих дом. Пока мы все идем в дом ярла, Олег объясняет, что нам оставили отряд и одну вертушку. И дали ровно сутки, чтобы убраться отсюда.

Вопреки моим предположениям, в зале, кроме нас, Инги, Магнуса и Свейна, никого не оказывается. Я, в общем-то был не против пирушки, но сначала хотел получить некоторые ответы без лишних ушей.

Младшего сына опального ярла неплохо подлатали. От дыры в щеке остался лишь небольшой шрам, от остальных ран его излечили полностью. Судя по ловкости, с которой тот подкидывает проклятую монету.

Но я даже пошутить не успеваю по его поводу, потому что вижу стол. Набрасываюсь на еду, своим рывком заставив вздрогнуть Магнуса. Но здоровяк, увидев цель моей атаки, хохочет.

— Угощайтесь, — приглашает северянин всех. — На голодный желудок и разговоры выйдут не очень. А ты, — обращается он ко мне, — расслабься. Пока опасность ты представляешь только для наших запасов.

Я только отмахиваюсь, набив полный рот и с остервенением жуя. Ладно, если меня так кормить будут, не самое худшее изгнание получится. По мере поглощения еды и медовухи общее настроение улучшается, не оставив и следа напряжению.

Я тоже придерживаюсь мнения, что человек с отличным аппетитом не может быть плохим. Но градус веселья немного стихает, когда наступает время разговоров.

— Я хочу поблагодарить вас всех, — Магнус даже поднимается и исполняет церемонный поклон. — И извиниться за ущерб. Это официально, — он плюхается обратно и тяжело вздыхает. — А теперь неофициально. Я прошу вас никому не говорить о том, что вы сейчас услышите. Но считаю, что обязан рассказать обо всем, что знаю. Это меньшее, что я могу для вас сделать.

Я непроизвольно смотрю на Каритского, который от моего взгляда выплевывает обратно в кружку медовуху и показывает мне язык. Мне сильно легчает от возвращения друга в норму, но я делаю недовольный вид.

«Иди к демонам, Игорь! Я не настолько долбанутый, чтобы болтать о таком» — тут же в моей голове звучит его обиженный голос, и он мстительно добавляет — «Тем более тут даже ставку не на что сделать». Я уже не сдерживаю усмешку и внимаю словам северянина.

Ярла Хакона и сыновей допрашивали при содействии, кто бы подумал, Разумовской. Благодаря ее умению различать ложь и, в основном, крайней настойчивости. Принцесса, с которой никто не посмел спорить, сунула нос во все дела и не зря. Потому как отработала детектором лжи, который не обмануть.

Хотя я и сомневался, что не обмануть, но промолчал на это заявление. С таким составом вопрошающих не думаю, что они не разобрались, какие вопросы задавать.

Свейн оказался не при чем. Парень, и без того пария в местном сообществе, начал подозревать неладное уже давно. Но отец не стремился посвящать его в свои дела, поэтому дело ограничилось слежкой.

Насколько все плохо, понял он поздно. Ушел в лес проводить какой-то замороченный ритуал с призывом богов, чтобы получить ответы. И получил моих родителей, которых и припрятал у того старика, которому доверял. А доверие закрепил угрозами, чтобы наверняка.