– Ладно, я тебя слушаю, - ледяным тоном говорит она. Но я вижу: она не по-настоящему злится. То есть злится, конечно, но не в ярости, иначе уже не разговаривала бы со мной. А значит... значит, это правда. Она тоже выпила зелье. Иначе ни за что не позволила бы мне чего-то требовать. Не после того, как покаялась во всех грехах (впрочем, во всех ли?). Не в таком тоне. Не после того, как выяснила, что я связана с Даном. Не... в общем, все было бы не так. Но она не может мне противостоять точно так же, как я не могу противостоять ей. Она не может от меня отказаться. И я могла бы вить из нее веревки... могла бы... если бы не хотела видеть ее счастливой, а не такой, как сейчас.

– Во-первых, - говорю я, - я хочу разобраться до конца. У меня все еще остались вопросы. А во-вторых, после того, как мы разберемся, я хочу от тебя нормальных человеческих извинений. Я хочу их услышать.

– То есть я, по-твоему, мало натерпелась за свой проступок?
– говорит Джанна.
– Наказывать меня будешь, да?

– Хорошая мысль, - усмехаюсь я, но тему не развиваю, потому что просто не хочу проверять, как далеко могу зайти в попытках вывести Джанну из себя, сколько она в принципе сможет меня терпеть. Я только сейчас начинаю осознавать, что наша с Джанной власть друг на другом — обоюдная, и я могу себе позволить очень многое. Могу, а значит, сознательно не буду.
– Но нет, это не наказание. Просто я понятия не имею, чего именно ты натерпелась. Это было не при мне. При мне было одно «прости» сегодня и что-то, наверное, было еще год назад. Но тоже не слишком обильно. Это не тянет на нормальные извинения. А все остальное, что у нас было, - это вообще сны. И там я тоже никаких извинений не помню, кстати. Так что да, я их хочу. И по-моему, имею право.

Пауза длится долго, и мне все кажется, сейчас опять прозвучит сигнал тревоги, засвистят за окном заклинания, понесется по коридорам погоня... нам опять помешают договорить. Но к счастью, ничего не происходит.

– Что еще ты хочешь знать?
– спрашивает Джанна.

Правду. Я хочу знать правду.

– Почему все-таки я, а не Дан? Да, я помню, ты спала на моем плече, это все очень мило, но почему ты не попыталась опоить Дана... нет, глупый вопрос, он менталист, у тебя бы не вышло. Но раз ты вообще додумалась до приворотного, почему не опоила какого-нибудь другого симпатичного парня? Тебе ведь раньше не нравились девушки?

– Не нравились, - качает головой Джанна.

– Тогда зачем? В Славе на такое смотрят косо, а в твоей семье, наверное, и вовсе не смогут принять. Зачем ты создала себе такую проблему на ровном месте?

Я с изумлением вижу, как Джанна краснеет. Румянец едва заметен на смуглой коже, но ошибиться невозможно.

– Я... боялась, - наконец говорит она. Некоторое время подбирает слова и пытается объяснить.
– Пригласить к себе в комнату мужчину, позволить спать рядом с собой, самой просить об этом — это... немыслимо. И это сразу породило бы слухи. И...

Она запинается и замолкает.

– И — что еще?
– не выдержав, понукаю я.

– И с ним мне пришлось бы делить постель не только в прямом смысле. Он бы наверняка захотел... а это бесчестие, Глена, так нельзя.

Некоторое время я тупо пялюсь на нее, пытаясь понять, о чем она вообще.

– То есть ты выбрала меня, потому что мне не надо было платить сексом, так, что ли? Но ведь в конце концов дело именно этим и кончилось. Или по вашим традициям секс между женщинами не считается?
– интересно, если я еще немножко яду в голос добавлю, я смогу ее отравить?

– С тобой, - резко вскидывает голову Джанна, - у нас все было правильно. С тобой у нас все было после того, как мы заключили брак. Я и не надеялась, что у нас получится, и когда получилось, я... впрочем, ты помнишь, - снова смущается она.

Я помню, о да. Ночь, рыдания мне в плечо, внезапный поцелуй, сон, совершенно выветрившийся из головы, забытый за ненадобностью. Получается, леший раздери, это была наша самая настоящая, всамделишная первая брачная ночь. Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться. Мне ужасно смешно, но я боюсь обидеть Джанну своим нечутким ржанием. Поэтому кое-как перевожу дух и успокаиваюсь.

– Ладно. А теперь давай поговорим о том, что случилось в ту ночь — не в кровати, я имею в виду. А на Другой Стороне.

Это было чудо. Ничем, кроме чуда, Джанна не могла это объяснить.

Она не ждала такого эффекта. Она думала, все будет как-то... проще. Реальнее. В том смысле, что все будет по законам Этой Стороны, а не Другой. Она думала: будет всей душой тянуться к Глене, подстегиваемая приворотным зельем, а Глена будет тянуться к ней; у них образуется сильная связь; нить между ней и Лионом оборвется, связь с Гленой просто вытеснит ее. И всё.

И после этого уже можно будет как-то порвать связь с Гленой. Не потому что очень хочется (отпускать от себя чокнутую стихийницу не хотелось вообще никогда, ни на минуту, но это все, конечно, приворотное зелье), а потому что она заслуживает того, чтобы прожить свою жизнь, нормальную, без Джанны. Она не виновата в том, что Джанна не придумала ничего лучше, чем затащить ее в эту историю. Когда Джанна немного отоспалась и стала соображать чуть лучше, она за голову схватилась, конечно, но сделанного было уже не вернуть.