— Мы к полковнику Устюгову, — сказал Муромцев дежурному в окошечко на проходной. — Скажите, что это Муромцев с шахматистом.

Дежурный сверился со списком, позвонил и передал о нашем прибытии. Потом выписал пропуск и объяснил, куда идти.

Пока мы шли по просторным коридорам, застеленным дорожками, я прикидывал в уме варианты предстоящего разговора. Всякое могло случиться.

Тут необходимо учитывать, что я уже в долгу перед этой структурой. Моя сегодняшняя победа — это уже то, что произошло благодаря их поддержке, а КГБ вовсе не благотворительная организация и вскоре обязательно напомнит об этом. Ох, как же мне все это не нравилось!

Один вариант — это действительно просто знакомство и учет моих достижений на будущее. Сейчас никаких просьб. Просто пообщались, пожали друг другу руки и разошлись. До следующего раза.

Другой вариант — если ведомство уже сейчас чего-то хочет от меня. Например, докладывать о неблагонадежных разговорах среди юных шахматистов. Или потребует дать расписку о сотрудничестве. В общем, попытается задерживать меня. Что делать? Тут надо подумать.

Сразу отказаться — и они с такой же легкостью смогут поставить крест на моей карьере. С такой же, с какой помогли. То-то же обрадуется Шаров и его подпевалы.

Промежуточный вариант — это соглашаться и действовать тоньше и хитрее. Надо согласиться для виду, а потом уже постараться использовать контору в своих интересах. Хотя бы на первых порах. Постараться дистанцироваться от слишком уж явных случаев сотрудничества.

Однако, любом случае, в КГБ тоже не дураки работают. Рано или поздно охомутают и сядут на шею. Над этим вариантом надо подумать и посоветоваться со знающим людьми. Правда, у меня таких на обозримом горизонте не имеется.

Ну, и последний вариант в таком случае — это категорический отказ. Тогда надо быть готовым к нечеловечески трудному сопротивлению. Придется переламывать не только соперников напротив шахматной доски, но и противников в шахматной федерации и спецслужбах. А это чертовски сложно, просто невероятно. На первом этапе, пока я никто, это может полностью сломать мою карьеру.

Да, есть над чем подумать и размышлять. Пока что, я принял для себя решение не давать никакого окончательного ответа, в случае, если полковник будет требовать от меня сотрудничества. Он же недаром, в конце концов, хотел со мной познакомиться.

Однако реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Когда мы вошли в большой кабинет, полковник сидел за столом. Поскольку у него не было секретарши или помощника в приемной, я сделал вывод, что это менеджер среднего звена. Приближенный к вышестоящим лицам, но все равно еще недостаточно. Но в то же время, судя по кабинету, обладающий достаточными полномочиями.

Подтянутый седовласый мужчина. Широкий квадратный подбородок гладко выбрит. Внимательные темные глаза. В строгом официальном костюме, с обязательным галстуком на шее.

Узнал Муромцева, улыбнулся. В отличие от Шарова, вполне искренне. Ну не знаю, может, он специально обучался актерскому мастерству и умел обаятельно улыбаться.

— Ага, уже значит, явились. Ну, где там наш подрастающий гений, показывай его?!

Он вышел из-за массивного огромного стола, на котором можно было устроить пикник для десятерых туристов, и пошел нам навстречу. Пожал руки, заглянул благожелательно в глаза. Звали его, оказывается, Яков Христофорович.

— А что это у тебя чемпион такой грустный? — спросил он у Муромцева. — Выиграл первенство, а не рад, будто проиграл.

Ну, еще бы. Вообще-то я сегодня почти не спал. Забавлялся всю ночь с девушкой. Потом трудный финальный поединок. А теперь, без отдыха, сразу притащился сюда. Чего же мне радоваться?

Но полковнику я ответил благоразумно и кратко:

— Просто устал.

А Муромцев постарался отвлечь от меня внимание. Тут же спросил:

— А как ты узнал, кто победил? Неужто уже доложили?

Устюгов отмахнулся. Надо понимать, хотел показать, что для него это пустяки. Надо будет, и узнает, какого цвета зубная щетка у меня в ванной. Указал на стулья у стола:

— Присаживайтесь. Будете чай или кофе?

Это уже хорошо. Полковник избрал путь пряники, а не кнута. Хочет подружиться. Я не отказался от чая, а Муромцев от кофе.

У полковника оказались хорошие запасы цейлонского чая и кофе из Бразилии. Вскоре в кабинете витал терпкий аромат напитков.

А тем временем Устюгов притащил из дальнего угла кабинета шахматную доску с расставленными фигурами. Только уже не в первоначальной позиции, а в процессе игры. Я бегло кинул взгляд на доску и определил, что игра уже вошла в миттельшпиль.

— Я ведь почему вас позвал? — объяснил полковник душевно. — Тоже иногда играю на досуге. Вот, с коллегой из Алма-Аты веду игру. На расстоянии, по ходу в день. Но вот последней своей комбинацией он меня в тупик поставил. Помогите, товарищи шахматисты. С вас ведь причитается, так сказать.

Хм, это другое дело. Это я с радостью. Но прихлебывая горячий чай с печенюшками, я испытующе смотрел на гэбэшника.

Неужели он и в самом деле позвал нас только для того, чтобы мы помогли ему выиграть коллегу? Ох, все равно не верю я этим добрым глазам. И благожелательной улыбке.