Волков вытворяет абсолютно невообразимые вещи, а я никак не способна ему помешать. Едва ли могу шевельнуться, впадаю в необъяснимый ступор.

Массивные ладони проходятся по моей спине, опаляют кожу даже через плотную ткань свитера, властно скользят от лопаток до поясницы.

Я вздрагиваю. Дергаюсь, пробуя освободиться, вывернуться. Но эффект такой, точно вовсе не двигаюсь и не противлюсь. Я начинаю сомневаться, вырываюсь или нет. Может, чудится? Может, я и не шевелюсь?

Тело отказывается подчиняться. Мозг одурманен. Меня затягивает все глубже. Дальше. Будто увлекает в самый центр кипучего водоворота.

Из груди вырывается протестующий возглас. Мышцы сводит судорога. От напряжения перед глазами искрит.

Волкову наплевать. Он притягивает меня еще ближе, привлекает вплотную, буквально вбивает в железное тело, свитое из бугрящихся мускулов.

Это неправильно. Ненормально. Так нельзя.

Я чувствую его.

Остро. Близко. Жарко.

Мысли как вспышки. Грани реальности размываются, теряют всякую четкость. Эмоции раздирают на части.

Горячие губы на моих губах. Выжигают печать за печатью. Плавят. Язык уверенно врывается вглубь, скользит по моему языку, захватывает в плен, вовлекает в первобытный танец. Запреты рушатся.

Волков подхватывает меня под ягодицы, отрывает от пола, а в следующую же секунду практически оборачивает вокруг себя, заставляет раздвинуть ноги и обхватить бедрами крепкий торс, обращается со мной, словно с безвольной куклой.

Черт, а я ведь и правда точно марионетка в его руках. Почти отключилась, почти лишилась воли и сознания. Дура, как я до такого дошла?

Его возбуждение обжигает меня. И отрезвляет. Приводит в ужас. Я ощущаю огромный раскаленный орган, прижатый к моему животу, и дергаюсь будто ошпаренная. Отчаянно вырываюсь, лихорадочно извиваюсь, отталкиваю Волкова.

– Лика, – хрипло выдает он, отрываясь от моих губ.

Гад еще и по имени меня называет.

Я залепляю ему пощечину. А он ухмыляется, зубы скалит, и он ладонь мою щекой трется. В синих глазах разгорается огонь.

– Давай, – говорит. – Приласкай меня еще.

– Ты что, больной?

– Я тебе разрешаю все.

Волков поворачивается и хватает мое запястье. Зубами. Чуть сжимает кожу, после проходится языком. Поцелуй? Укус? Трудно разобрать. Но от этого странного жеста меня аж подбрасывает.

– Ты псих, – бормочу. – Абсолютно чокнутый.

– Так это же отлично, – хмыкает, явно гордится подобным званием. – Зато со мной никогда не бывает скучно.

Я выпутываюсь из его объятий с огромным трудом. Он точно паутиной оплетает, опутывает по рукам и ногам. Тягучее марево затуманивает пространство вокруг.

Вот как ему удается? Накалять атмосферу до предела одним своим присутствием. Еще и заражать собственными эмоциями.

Я поспешно поправляю одежду и прихожу в шок от того, как этот гад умудрился расстегнуть мой бюстгальтер. Он же не залез пальцами под свитер, выходит справился так, через плотную материю добрался до хитрых крючков.

Жуть. От негодования передергивает.

Я пробую привести нижнее белье в порядок, но ничего не получается, и я задыхаюсь от раздражения.

– Дай помогу, – говорит Волков.

Разрешения не дожидается. Ловко справляется с застежкой. Теперь он строит из себя приличного парня, даже не пытается опять облапать.

Вот только приличные парни и близко не обладают подобной сноровкой при обращении с женской одеждой.

Я решительно направляюсь к двери. Внутри все бурлит и кипит. Я задыхаюсь. Не могу находиться с ним в одной комнате. Еще и в такой крохотной, где все пропитывается запахом его парфюма и где я постоянно наталкиваюсь на его внушительную фигуру.

– Пусти, – шиплю, когда Волков обхватывает мою талию своими громадными лапищами.

– Ресторан там, – заключает вкрадчиво, мягко направляет меня к противоположной двери.

Его дыхание опаляет макушку.

Черт. Он снова меня нюхает? Не важно. Не хочу знать. В пекло уже этого проклятого психа.

Я вылетаю из подсобки и сразу становится лучше. Вот только я до сих пор ощущаю на себе тяжелый взгляд. Горячие руки точно и дальше скользят по телу, гладят и обводят.

Я невольно дотрагиваюсь до губ ладонью.

Так сильно жжет. Пылает. Кошмар какой-то.

Я оборачиваюсь и убеждаюсь в том, что дверь закрыта. Тогда почему меня не покидает это безумное чувство? Волков буравит взглядом даже через преграду. Бредово, конечно. Но именно так все и ощущается.

Я справлюсь. Это пройдет. Я вычеркну лишнее из мыслей. Он обидел меня. Унизил. Он… он… нет, я просто не буду о нем думать. Хватит. Его нет. Этого заносчивого мерзавца не существует в моей реальности.

Я возвращаюсь за стол. Вижу, как темно стало за окном. Уже ничего и не разглядеть.