– Это ничего не значит, – говорю твердо.

– Значит, – криво усмехается Волков.

– Нет.

– Точно, – замечает с издевкой. – Ты без ума от своего зануды, поэтому не надела кольцо. Бережешь для особого случая.

– Традиция, – нервно дергаю плечом. – Кольцо надевают в загсе.

– Еще скажи, будто реально собралась за него замуж.

– А почему нет? – скрещиваю руки на груди в инстинктивной попытке защититься.

– Мне назло?

Взгляд синих глаз точно ножом режет. Живо ощущаю, как ледяной металл скользит по моей взмокшей коже.

– Ты удивишься, но мир не вертится вокруг тебя одного, – заявляю гневно. – И конечно, если я выйду замуж, то это произойдет только по любви.

Волков мрачнеет за секунду.

– Если ты выйдешь замуж, то быстро станешь вдовой, – отрывисто чеканит мужчина.

– Не смей мне угрожать.

– А это не угроза, – скалится. – Факт.

– Ну ты и ублюдок, – содрогаюсь. – Черт, да ты больной. Ты просто омерзителен.

– Но это не помешает тебе орать от кайфа подо мной.

Я задыхаюсь от его чудовищной наглости. Рука рефлекторно дергается, мучительно тянет залепить пощечину. Только зачем? Бесполезно. Ему же нравится любой отклик. Наслаждение ловит. Мои эмоции пожирает.

Я достаю наушники, включаю музыку и стараюсь игнорировать Волкова. Больше никаких чувств. Никаких всплесков. Я не дам ему повода ни за что зацепиться. Вот тогда он и отстанет, заскучает.

Я испытываю огромное облегчение, когда самолет приземляется в аэропорту Амстердама. Надеюсь, избежать подставу с билетами на следующем перелете, хотя заранее предчувствую подвох. Люди устремляются к выходу из самолета, однако Волков продолжает пялиться в экран телефона, даже бровью не ведет. Мужчина явно не торопится на стыковочный рейс. Абсолютно расслаблен и невозмутим.

Что же, ожидать, пока он соизволит подняться, я не собираюсь. Хочу поскорее удрать отсюда. И вообще, чем больше расстояние между нами, тем лучше.

Я вскакиваю на ноги, пытаюсь ловко проскользнуть мимо, но узкий проход оставляет мало места для маневра. Я пробую обойти Волкова, шагаю в сторону и оказываюсь в ловушке.

Черт, еще секунду назад он увлеченно просматривал информацию в своем мобильном, а теперь обжигает взглядом меня. Смотрит снизу вверх, и все равно умудряется подавлять. Массивные ладони опускаются на мою попу, властно поглаживают ягодицы, действуют свободно, по-хозяйски.

Я задыхаюсь от шока. Вскрикиваю и дергаюсь, невольно оглядываюсь в поиске свидетелей этого разнузданного жеста, но пассажиры давно прошли мимо нас, осталось лишь пара человек далеко впереди. Бортпроводницы не торопятся сюда.

– Прекрати! – бью его ладонями по рукам.

Волков смеется, хищно оскаливается и притягивает меня ближе к себе, он устраивает все так, что мои ноги оказываются раздвинуты его ногами. После подается вперед и прихватывает зубами пояс джинсов, оттягивает, обнажая кожу. Горячее дыхание опаляет живот.

– Ты что творишь, – шиплю. – Хватит, отстань уже.

Волков зарывается лицом под мою кофту. Его губы проходятся по телу, вызывая волны колючих мурашек. Меня трясет и колотит как в лихорадке. Отчаянно вырываюсь, но это не спасает. Гад отпускает меня, когда считает нужным.

– Разве нельзя попрощаться? – издевательски выгибает бровь.

– Можно, – бросаю раздраженно. – Только если это прощание навсегда. А иначе не смей прикасаться.

– Навсегда, – намеренно растягивает слово. – Но тогда я бы прощался совсем на другой манер. Показать?

Я наконец освобождаюсь из его захвата и решительно направляюсь в сторону выхода. Но озноб никуда не девается. Дрожь охватывает тело. Четко ощущаю тяжелый взгляд. Между лопатками покалывает.

Я не должна так реагировать на Волкова. Черт, я вообще никак не должна на него реагировать. Поняла суть, старалась держаться и опять сорвалась.

– Ты в порядке? – спрашивает Маша, когда мы встречаемся в здании аэропорта. – Сосед не напрягал?

Наверное, правда отражается на моем лице, потому как девушка встревоженно продолжает:

– Что случилось?

– Все нормально, – нервно улыбаюсь. – Просто перелет тяжело дался. Я плохо спала ночью. Теперь немного мутит.

– Может, жвачку? – она протягивает мне яркую упаковку. – Или мятную конфету? Я всегда беру их в полет, чтобы уши не закладывало.

– Ничего, мне уже лучше.

Говорю это и жалею, что в реальности меня совсем не тошнит. А должно ведь. Почему меня не воротит от развязных касаний Волкова? Он же мне весь живот обслюнявил, прошелся по коже языком и губами, выписал немыслимые узоры за пару секунд. Это мерзко. Гадко. Или нет?