– Он что, уже другую нашел? – удивился Милош.

– Не он, а ты! Вон, видишь, свадьба, – она ткнула пальцем в пятно, похожее на сапог. Затем мстительно добавила: – И детишки, двое!

– Это твоя чашка, – напомнил Милош. – И это не дети, а твои первокурсники, которым на мой факультет хочется.

– Перехочется! А ты, мой дорогой, даже и не мечтай меня замуж сплавить! Вот так!

Она стукнула чашкой об стол и умчалась, хлопнув дверью.

«Может, ну их, этих первокурсников?» – подумал Милош. Потом вспомнил страдальческие взгляды братьев и вздохнув, понял, что отмахнуться не получится.

На ужин в столовую Алиса, как ни странно, пришла. Вид у нее был мрачный, глаза красные, но спрашивать, что случилось никто из коллег не рискнул, хотя и посматривали. Учащиеся тоже то и дело оборачивались в сторону преподавательского стола. Особенно напрягала своими взглядами злополучная четверка, сидящая в дальнем углу обеденного зала. Близнецы-первокурсники тоже внесли свою лепту – их лица красноречиво выражали немой вопрос «когда?»

Все это пищеварению не способствовало, и к концу ужина Милош уже пожалел, что пришел.

«Вы с ней поаккуратней, – тронув за плечо, произнес ректор, когда он уже собрался уходить, – наша профессор Иниди – натура чувствительная, прилететь в случае чего может всем».

Пускаться в оправдания Милош не стал, хотя очень хотелось.

* * *

– Да-а, – произнесла Миларисса, когда после ужина все вчетвером отправились прогуляться, – у них точно не все в порядке. Вы видели, какие они оба мрачные?

– Это еще что, – заявил возникший рядом Варажек, – это вы не видели, какая злющая она от профессора перед ужином выбежала. Я еле успел от двери отскочить.

– Подслушивал? – прищурившись, спросил Эл.

– Вот еще! Я к профессору Грану по делам пришел, а тут она! Чуть с ног не сбила.

– И о чем же они говорили?

– Да так, о ерунде, – Варажек махнул рукой. И тут же опомнился: – Да не подслушивал я, честно! Просто она так орала на профессора Грана, что он во всем виноват… Хотя в чем именно – я не понял.

– Плохо, – сказала Тирра. – Все эти страсти перед турниром очень неуместны. Он сегодня и у Лиама был сам не свой.

– Это да, – кивнул Варажек. – Думаю, профессора надо спасать, доконает его Фурия, вот увидите. А нам с вами нормальный декан нужен. Ну, какие будут предложения?

За разговором они почти дошли до входа на полигон. Заходить в темный тоннель из сросшихся кронами деревьев никому не захотелось, и только Варажек заглянул внутрь с интересом. – А может, нашему профессору Грану черепушку свеженькую подарить? – предложил он. – Это его отвлечет. У меня даже есть одна на примете, для себя берег, но ради спокойствия любимого декана так и быть отдам.

Эл хмыкнул.

– Тогда уж лучше Фурии ее подарить, вместе с мозгами. Чтобы на него не кидалась.

– Может, она от любви, – предположила Миларисса.

– И глаза зареванные тоже от любви? – усмехнулся Эл, сорвав травинку. – От любви радуются, а не ревут.

– Ну в цирке-то она радовалась, помнишь? – сказала Тирра.

– В цирке все радовались.

– Не скажи, профессор Гран к концу представления был не в восторге.

– Зато какая там была свинья!

– Это да.

– Есть! – воскликнул Варажек. – Придумал!

И он рассказал друзьям о своем гениальном плане.

– Ну не знаю, – произнес Вит. – Мне кажется, лучше к ним не лезть, пускай сами разбираются.

– Турнир, – напомнила Тирра.

– Курсовики, много курсовиков… – многозначительно произнес Эл. – А потом еще зачеты с экзаменами начнутся…

– Вит, ну разве нам не нужны два счастливых декана? И нам хорошо, и прорицатели обрадуются, – сказала Миларисса

– Ладно, – вздохнул Вит, – хорошо, я в деле. И как мы это провернем?

* * *

Этой ночью Милош долго не мог уснуть – мешало предчувствие надвигающихся проблем. Откуда они могут прийти он точно не знал, но догадывался.

Следующий день и впрямь выдался странным.

Проснулся Милош от странного звука – кто-то грыз дверь, причем весьма продуктивно. Было слышно, как с треском откалываются щепки. «Свинья!» – пронеслась шальная мысль, – Рубилиус решил отомстить, – но потом Милош вспомнил, что свинья принадлежит не директору, а дрессировщику, и успокоился. Ненадолго. – А если Рубилиус ему… точнее, ей приказал? Женщины любят властных, а дрессировщик, если верить Алисе, женщина».