— Ребенок здоров?

— Все идеально, — щебечет. Несет что-то про рост и вес, пересказывает комментарии врачей, но мне плевать на этого выродка. Мы садимся в машину.

— Нужно будет купить кроватку для ребенка и кучу вещей, — смотрит на меня, покусывая пухлые губы. Сверток начинает шевелиться и хрипеть. Только этого мне не хватало. Ненавижу чужих детей.

— Заткни его, — рычу сквозь зубы. Надо было в разных машинах ехать, иначе по пути удавлю курву.

— Да, конечно, — бледнеет. Ага, значит догадывается что произошло. Ну и славно. Всю дорогу мы молчим, Аня кормит младенца грудью, боясь и пискнуть. И когда наконец автомобиль подъезжает к особняку, я, искусственно улыбаясь, говорю ей:

— Пошли, дорогая. У нас есть масса тем для разговора.

Нет, не такая она и дура. Я вижу как она прижимает ребенка к груди, как дрожат ее красивые губы. Правильно боится. Как только мы оказываемся в комнате, я запираю дверь.

— От кого ребенок?

— Не понимаю о чем ты… — Аня прижимает младенца сильнее, я вижу она уже готова зарыдать, и от этой картины я невольно расплываюсь в злой улыбке.

— У меня мало времени. Ты рассказываешь кто и как тебя завербовал, кто отец этого ублюдка, а я сверяю со своими данными. Если где-то соврешь… — я подхожу к ней вплотную и наклоняюсь к свертку, касаясь пальцем крохотного личика, — если где-то соврешь, я сверну голову твоему ребенку. А посадят за это тебя.

— Тигран, — Аню накрывает истерика. Ее плечи начинают дергаться, как и подбородок, даже сказать ничего не может. Похоже что переборщил, зато сэкономил время.

— Успокойся и говори.

— Прости меня, я прошу тебя, прости меня! — и слезы градом. Я ее точно убью и закопаю в саду. Вместо того чтобы рассказать как и что, эта идиотка теперь рыдает в истерике! Набираю номер телефона прислуги: — принесите воды питьевой, пластмассовые стаканчики, а еще бумагу и ручку.

Аня не сводит с меня взгляда, наполненного ужаса, ребенок начинает орать, и я чувствую новый виток бешенства.

— Значит так, сучка. Тебе принесут воду, ручку и лист бумаги. У тебя будет час написать все: и кто отец ребенка, и как ты в его койке оказалась, и кто травил Лилю и меня. Все расскажешь. Засомневаюсь в правдивости истории, со своим выродком можешь попрощаться. Это ясно?

— Что со мной будет?

— Если правду напишешь?

Кивает.

— Отпущу в чем есть на все четыре стороны. Но это только в случае если ты ничего не утаишь.

— Как успехи? — я стою возле окна уже минут двадцать, пока Аня, всхлипывая, что-то старательно пишет.

— Я, я… Я пишу, но я вспоминаю, потом снова пишу… Получается путано.

Поворачиваюсь. Нос красный, глаза красные, трет себе лицо и вздрагивает. Жалкое зрелище. Один плюс: хотя бы смогла своего ублюдка успокоить, и теперь он спит у нее на руках.

— Ну я не сомневался что ты всю жизнь была дурой, и сочинения тебе в школе писала Лиля. Давай что там ты накарябала, тупица?

Протягивает лист, и я невольно морщусь: кривые строки, буквы прыгают, в каждом слове по три ошибки. Вот честно, даже если бы этот ребенок был от меня, Аню после такого шедевра я бы выгнал к чертям. Такой и рожать нельзя. Ну а раз ребенок от брата, значит, это его проблемы.

Читаю шедевр, невольно кивая. Молодец, Аня! Вроде одна страница, написанная как курица лапой, а сдала всех. При этом себя назначила жертвой обстоятельств. Не виновата она, сам пришел! Откладываю в сторону и вскидываю брови:

— И чего тебе не хватало?

— Я хотела чтобы ты бросил Лилю и женился на мне, официально, — всхлипывает, — Я же люблю тебя…

— Так любишь что родила от моего брата, — киваю, перечитывая «чистосердечное признание».

— Арам меня преследовал, домогался…

— А ты была так против, так против. Ты с ним спуталась еще до того как я начал с тобой встречаться. А потом попросту не прекратила, молодое мясцо-то слаще. Молодец. Кстати ты не написала кто тебе подарил идею рожать от Арама. В жизни не поверю что ты такая наглая. — сажусь в кресло и закидываю ногу на ногу. — Ну так что?

— Если я скажу, ты просто не поверишь. Потому что это звучит безумно.

— Говори.

— Твоя мама. Она меня шантажировала, — облизывает сухие губы.

— Чем? — вот тут я склонен верить Ане. Она не настолько отчаянная чтобы одновременно встречаться с двумя мужчинами из одной семьи.

— Что расскажет тебе об измене с Арамом. Она меня выслеживала, засняла все на видео, вызвала меня в ресторан на нейтральной территории. — дрожащей рукой берет стакан воды и делает несколько глотков, — Она показала на экране телефона видео… Где я с ним, сказала что расскажет тебе.

— А ты в слезы конечно, не надо, пожалуйста, — «передразниваю Аню», та кивает.

— Да, я умоляла не говорить тебе, обещала порвать все отношения с Арамом… И она вдруг говорит такая: «Аня, ты можешь сделать хорошо всем».