— Я-то может и сучка. Но спасибо хоть не овца тупорылая как некоторые, — таким же усталым голосом ответила блондинке черноволосая ведьмочка. — Знаешь, мне иногда кажется, что если твою голову потрясти, звук раздастся такой, словно там грецкий орех мечется в пустой черепушке…

— Марина… — сделав ударение на последнюю «а» в имени, протянула Аня.

— Что?

— Не могла бы ты заползти в какие-нибудь кусты и там издохнуть? Спасибо.

Марина от удивления даже кашлянула.

— Ты чего рот открыла? Думала одна в цитаты малышки Морриган умеешь? — невесело усмехнулась Аня. Не глядя на Марину, она прижала согнутые ноги к груди, обхватив их руками и положив подбородок на колени.

— Я вот одного понять не могу, — произнесла Марина громким шепотом после долгой паузы.

— Только одного? — хмыкнула Аня. — Не верится как-то…

— Ты читала вообще описания пути жрицы? — не обратила внимания на встречную реплику Марина. — Неужели ты не поняла, что вот это вот нефритовые жезлы храмов Ассамы совсем неспроста? Нефритовый жезл, нефритовая пещера… Могла же хоть немного мозг напрячь и подумать прежде чем…

— Ты, смотрю, в нефритовых жезлах прямо специалист, — зло покачала головой Анна. — Сколько километров изучила прежде чем стать экспертом?

Марина привстала и приготовилась ответить. Дарриан и Ронан тоже поднялись, понимая, что сейчас битва начнется снова.

— Эй-эй, хватит, — сипло произнес я, приподнимаясь.

— Макс!

— Макс, живой!

Марина и Аня мгновенно отвлеклись от общей ненависти, помогая мне приподняться на кровати. Но в принципе, никакой слабости или немощи тела и в помине не было. Чувствовал себя, правда, усталым, но вполне терпимо. Еще вспотел — несмотря на то, что лежал без одеяла и в одних полотняных штанах, заменяющих нижнее белье. Причем вспотел оттого что здесь теперь реально жарко. Еще и воздух влажный, как в парилке.

— Долго я отсутствовал?

— Минут пятнадцать.

— Прелестно, — покачал я головой. По ощущениям, как вечность прошла.

— По моим тоже, — сверкнула взглядом ведьмочка.

— Марина. Аня. Я же вас просил, не надо ссориться.

— Я с ней не ссорюсь, — покачала головой Аня.

— Было бы с кем ссориться, — одновременно сказала Марина.

Мда, какое единодушие. Их бы энергию, да в мирных целях.

— Что у меня тут? — приподнял я подбородок, показывая девушкам кожу на месте раны от копья гоблина.

Марина с Аней наклонились одновременно и очень сочно столкнулись лбами. Зашипев, обе схватились за головы — у Марины аж слезы брызнули, она даже стон не сдержала. Я при этом невольно поморщился — да, судя по звуку, это больно. Пока девушки приходили в себя, ко мне подошел Ронан, держа в руках небольшой осколок зеркала.

Рана от гоблинского копья зажила — теперь на ее месте неширокий шрам. От него отходили паутинки чумной скверны, словно пытавшейся расползтись от раны. Сейчас темно-серые, после выжигавшей скверну тьмы. Но и тьмы в черном агрессивном узоре больше не было; верхняя паутина скверны черная, но безжизненная. Как и на коже Ронана, внутри нее не чувствуется мрак.

Но еще, в отличии от шрамов Ронана, у меня паутина шрамов от скверны и тьмы была накрыта сверху тремя белыми полосами — словно кто-то провел мне по коже тремя пальцами в белой краске. И я даже знаю кто это сделал — вспомнил я девушку-маргаритку и ее прикосновение.

— Спасибо, — кивнул я Ронану, отстраняясь от зеркала.

Марина с Аней, пока я рассматривал зажившую рану, немного пришли в себя. Я взял руку Марины, потом Ани. Но обратился к Дарриану и Ронану:

— Господа, дайте нам минуту.

Дарриан и Ронан вышли из комнаты без слов и сразу.

— Девчонки, — обратил я внимание на Аню с Мариной. — Честно, меня уже немного утомляют ваши ссоры. Так получилось, что мы втроем попали в этот мир, и здесь у меня больше нет никого ближе вас…

«А я, красавчик?»

«Ты отдельная статья, красотка»

— Последний раз прошу — давайте жить дружно. Тем более что нам теперь друг без друга никуда. Ваши ссоры же мешают общей цели.

— Какой цели? — спросила Аня.

— Добраться до дома.

Блондинка расширила глаза, ошарашенно на меня глядя. Она словно не верила, что я произнес это вслух. Кивнув, я медленно прикрыл глаза — жестом показывая, что сказанное мною действительно серьезно. И отпустив руки девушек, поднялся с кровати и начал одеваться и обуваться.

— Макс, слушай, я… — негромко проговорила Аня. Она сейчас выглядело взволнованно и обескураженно. Явно желая сказать мне то, что никому до этого не говорила.

— Ты общалась с белой девушкой-маргариткой? — спросил я ее.