Шрифт:
Парень себе на уме.
И довольно симпатичный.
Но Дон редко думает об Уордене. Она полностью поглощена Лукасом.
А Лукас забавный. Он рассказывает Дон смешные истории о прежней жизни дома, в Форт-Коллинсе. Ему нравится музыка кантри, и он поет ковбойские песни кошмарным йодлем, пока у Дон из ушей не начинает литься кровь и она не умоляет его замолчать. Но она все равно смеется, ведь вообще-то у него выходит и правда неплохо. Дон никогда ему не скажет, что он на самом деле хорошо поет, когда прекращает придуриваться.
(Даже когда он придуривается, его ужасные завывания отвлекают ее от мозолей, боли в мышцах и урчания в животе, к тому же так здорово хоть иногда посмеяться.)
Среди талантов Лукаса – довольно точно подражать голосу садиста Кристиана.
– Медвежонок, – обращается он к Дон, когда она еле тащится. – Шире шаг, ты отстаешь.
Именно это и именно так и сказал бы Кристиан. Лукас даже напускает на себя точно такой же вид: будто ему в задницу воткнули палку, которая поддерживает его голову.
Дон не прибавляет шаг, зато начинает смеяться.
И чувствует себя почти нормально.
19
На второй неделе к Дон и Лукасу подходит Эмбер.
– Лукас, – говорит она, – не возражаешь, если я поболтаю с Дон наедине?
Лукас как раз рассказывает какую-то историю голосом Кристиана.
– Да не вопрос, – отвечает он случайно тоже голосом Кристиана, тут же краснеет и начинает паниковать. – Вот черт. Извини.
Эмбер смеется.
– Да ничего. Это же Кристиан, да? Очень похоже.
Лукас опускает взгляд.
– Пожалуйста, не понижай меня.
– И не собиралась, – закатывает глаза Эмбер. – Не парься. Только постарайся, чтобы Кристиан тебя не услышал, иначе ходить тебе в Медвежатах всю жизнь.
Лукас вздыхает с облегчением.
– А теперь я могу остаться наедине с Дон? – просит она еще раз.
Лукас кивает.
– Да, конечно. Я правда искренне извиняюсь.
Он слегка прибавляет шаг, чтобы догнать впередиидущих. Подходит к Кайле. Дон видит, как он заводит с ней разговор, и чувствует невероятную ревность.
Тут ее плеча касается Эмбер.
– Ну что, Дон, как у тебя дела?
Глупый вопрос. Ответ очевиден.
Как у меня дела? Меня изгнали в леса, чтобы я ходила по ним, пока не умру, Эмбер. Я ненавижу весь мир.
Дон понимает, что Эмбер не устроит фраза «Я ненавижу весь мир» в качестве ответа на вопрос. Она пожимает плечами.
– У меня болят ноги. Я дико хочу есть.
Эмбер смотрит на Дон внимательно.
– Ясно.
Словно она ждала услышать нечто большее, чем просто жалобы.
Наконец Дон вздыхает.
– Пожалуй, все нормально. Я хочу домой, но сомневаюсь, что вы меня так просто отпустите, так что пофиг.
– Да ладно тебе! Ты же не хочешь уехать прямо сейчас? Разве тут не здорово?
В этот раз Дон смотрит в упор на Эмбер, и та в конце концов качает головой.
– Да, ты права, мы не можем тебя отпустить. Пока ты не станешь Гризли. Но ты обязательно станешь. Я обещаю.
– Ладно, как скажешь. Ты об этом хотела поговорить?
Есть и другая сторона «Второго шанса», о которой я еще не упоминал. Это тот момент, когда тебя пытаются вывести НА РАЗГОВОР о твоих ЧУВСТВАХ.
Тот момент, когда ты ВЫЯСНЯЕШЬ, почему ты так ЗОЛ и почему эта злость ВЫВОДИТ ТЕБЯ ИЗ РАВНОВЕСИЯ.
Иногда разговор происходит СО ВСЕЙ ГРУППОЙ, а иногда ОДИН НА ОДИН.
Прямо сейчас между Дон и Эмбер как раз и происходил разговор ОДИН НА ОДИН.
– В твоем досье сказано, что ты сбежала из дома, – начинает Эмбер, когда они идут по узкому и каменистому берегу реки. – Хочешь об этом поговорить?
– Не очень, – отвечает Дон. Она надеется избегать этой темы или вообще менять ее, пока не придет время обедать, ужинать, разбивать лагерь, пополнять припасы или возвращаться домой.
– Еще я знаю, что порой ты принимаешь наркотики, – продолжает Эмбер. – Не расскажешь об этом?
– Нет, спасибо, – отвечает ей Дон.