Это безмолвное общение.

Понимание.

Я — зверь, а ты — моя добыча, говорят мне его глаза.

Не позволяй мне быть трусихой или сбежать, должно быть, это то, что я передаю в ответ.

Сохраняя зрительный контакт, он проводит тупой стороной своего ножа по моим складкам. Чувство ужаса овладевает мной, но оно постепенно проходит, когда ритм становится приятным.

Он дразнит мой клитор грубыми круговыми движениями, пока я не выгибаюсь, не тянусь, не отталкиваюсь спиной от палубы.

И тут, внезапно, он отталкивается от меня и расстегивает свои джинсы.

В тот момент, когда его твердый член высвобождается, я задыхаюсь. Да, я видела его прошлой ночью, но была пьяна, и он не трахал меня. Я все еще думаю, что он слишком большой для секса.

Меня охватывает чувство страха, и я кладу руку ему на грудь, качая головой.

Неоновая маска маскирует его выражение лица, но я вижу его глаза сквозь дыры, темные и страшные.

Он собирается причинить мне боль. Я могу прочесть это громко и ясно.

Джереми выхватывает оба моих запястья и бьет ими по дереву над моей головой.

— Держи их там и прекрати прикасаться ко мне.

Мои губы дрожат, и я шепчу:

— Мне... нужно больше времени.

Я не могу позволить ему лишить меня девственности, как животное, на палубе, в окружении сов, ворон и воронов.

Я должна была подумать об этом, когда он просил меня бежать.

Джереми снимает маску и отбрасывает ее, обнажая свои резкие, красивые черты. Из-за недостатка света я не могу разглядеть его, но то немногое, что я вижу, заставляет мое сердце биться быстрее, а мое ядро сжиматься сильнее.

Он проводит ножом от моей киски к бедру, вверх по животу, а затем проводит кончиком по соску. Капелька крови собирается на тугом бутоне, затем скатывается вниз по упругой от возбуждения груди.

Его взгляд из — под капюшона следит за движением крови, и я тоже слежу за ним, завороженная этим странным эротическим зрелищем.

Но затем происходит извержение.

Его губы опускаются на меня. Он высовывает язык и слизывает капельку крови, догоняет ее и выпивает с моей кожи, а затем кусает мой сосок. Сильно.

Святой. Черт.

Заряд удовольствия ударяет в основание моего живота и распространяется по всему телу. Я еще не привыкла к этому ощущению, когда он раздвигает мои бедра и входит в мою киску.

Мои внутренности отскакивают, и я дергаюсь на шершавом дереве.

Боль взрывается там, где он разрывает меня, и это больно. Это так больно, что я плачу и пытаюсь оттолкнуть его, но это только заставляет его снова войти в меня. Жестоко.

— Пожалуйста... пожалуйста. — Я впиваюсь ногтями в его грудь, но с таким же успехом могу прикоснуться к бесчувственной стене.

— Тссс. Я же говорил тебе, что сломаю эту маленькую киску, не так ли? Ты так хорошо принимаешь мой член, lisichka. Ммм... Такая, блядь, тугая. Твоя кровь — лучшая смазка в моей жизни. — Он снова входит в меня, и мои конечности трясутся от напряжения.

Он не успокаивается. Он определенно не даст мне привыкнуть.

Он — зверь, жаждущий собственного удовольствия, а я — всего лишь сосуд в его распоряжении.

Неважно, сколько я рыдаю и умоляю, он меня не слышит. Какой-то части меня это нравится. Мне нравится первобытная дикость всего этого и то, как жестко он берет меня.

Я не хочу, чтобы он был со мной мягок.

Я бы никогда не призналась в этом, но часть меня наслаждается тем, как он уничтожает мою девственную плеву и использует мою кровь и возбуждение в качестве смазки.

Он вгоняет свой член в меня резкими ударами, вытягивая до самой головки, а затем снова вгоняет, пока моя спина не заскребется о палубу.

Он делает это снова и снова, пока я не думаю, что потеряю сознание.

Но происходит нечто совершенно иное.

Посреди дикого траха и методичных толчков мой живот напрягается, соски морщатся, а кожа нагревается так внезапно, что я думаю, что он, наверное, убивает меня своей штукой.

— Ммм. Такая хорошая девочка. Чувствуешь, как твоя киска доит мой член?

Мой рот открыт, но из него вырываются только задыхающиеся вздохи. Мое сердце колотится, когда напряжение усиливается, а боль превращается в полную противоположность.

Наслаждение.

Безграничное.

Абсолютно безумное.

Это тот тип желания, который возникает от сильной боли. Осознание того, что он хочет меня так сильно, что причиняет мне боль.

Он хочет причинить мне боль.