Шрифт:
Обычно это вызывает у меня брезгливость, но сейчас все, что я могу сделать, это остановиться и смотреть.
Я прочищаю горло, больше для того, чтобы рассеять свое внимание.
— Что произойдет после еды?
— Мы все еще едим.
— Я знаю. Я спрашиваю о том, что будет после.
— Тебе нужно научиться иногда жить в настоящем моменте. Слишком большая ориентация на будущее приведет тебя только в могилу.
— Спасибо за непрошеный совет.
— Не за что.
— Это был сарказм.
— Я знаю. Тебе не идет, но я отвлекаюсь.
Мой рот полон еды, но я все еще смотрю на него.
— Почему ты считаешь себя экспертом в том, что мне идет, а что нет?
— Я бы не назвал себя экспертом, но я замечаю признаки и закономерности. Это то, что я делаю лучше всего.
— Потому что ты член мафии?
— Потому что я должен был предсказать поведение кое-кого.
— Кого?
Он приподнимает бровь.
— Разве ты не полна вопросов сегодня? Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что ты интересуешься мной
— Если бы это было так. — Я отодвигаю пустую тарелку. — Я просто хочу знать, с кем имею дело.
— Знаешь, тебе не нужно делать это неприятным, Сесилия. Мы с тобой совместимы и разделяем очень специфические пристрастия. Я могу заставить тебя почувствовать себя живой и желанной так, как никто другой не способен. Я могу избавить тебя от необходимости быть принятой в обществе. Все это у тебя на ладони, если ты перестанешь быть замкнутой и бороться со мной на каждом шагу.
— Мы не совместимы, Джереми.
— Как это?
— Ты считаешь меня своей игрушкой, кем-то, кому ты можешь отдавать приказы и ждать, что я подчинюсь, а я просто отказываюсь быть такой. Ты даже не даешь мне честного шанса сделать свой собственный выбор.
— Я дал тебе его, и ты выбрала неправильно. — Его голос темнеет до пугающей грани.
— Что? Когда?
Он не отвечает, как обычно, и я остаюсь с самым худшим случаем недоумения.
С тех пор как я познакомилась с Джереми, он никогда не давал мне выбора. Ни разу.
Так как же, черт возьми, он может говорить, что я выбрала неправильно?
Он встает с вялостью большого черного кота, и я отталкиваюсь от стола.
В воздухе произошел какой-то сдвиг. Я не знаю точно, почему, но он есть, и он пульсирует удушающим напряжением.
— Ты закончила есть?
— Что случилось? — мой голос едва слышно скрипит, несмотря на то, как сильно я внутренне подбадриваю себя.
— Разве ты не спрашивала, что мы будем делать после еды? Ответ — играть.
— Что за игра?
— Моя любимая. Русская рулетка.
Глава 20
Сесилия
— Ты только что сказал «русская рулетка»?
— Если ты знаешь игру, она не нуждается в представлении, — жестокая ухмылка приподнимает уголок губ Джереми, когда он идет к боковому шкафу и достает небольшой металлический чемоданчик.
Как те, что показывают в боевиках. Он ставит его на стол между нами и открывает его, доставая револьвер. Не игрушечный, не бутафорский, а настоящий. Его длинные пальцы скользят по металлу с искусной легкостью, когда он разворачивает вращающийся цилиндр и высыпает все пули на стол. Они разлетаются и отскакивают с призрачным звуком, который пробирает меня до костей. На мгновение мне захотелось, чтобы это был один из тех кошмаров, в которых мое подсознание выплескивает на поверхность все мои страхи и слабости. Хотелось бы, чтобы сцена, разыгравшаяся передо мной, была не более чем злой шуткой. Но чем больше я моргаю, тем реальнее она становится. У Джереми действительно есть пистолет, и он сказал, что собирается сыграть с ним в игру. В русскую рулетку.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — шепчу я, мое сердце так сильно стучит в груди, что я удивляюсь, как не падаю в обморок.
Он не смотрит на меня, продолжая заниматься своим делом, вычеркивая меня из своего окружения.
— Джереми! — мой голос дрожит и задыхается.
Наконец, он переводит свой напряженный взгляд на меня, и он такой... мертвый.
Исчез человек, который готовил мне еду и даже улыбался во время разговора. Его место занял демон, превративший его в бездушного монстра, жаждущего плоти.
Моей плоти.
— Что ты делаешь? — я пытаюсь, но не могу сдержать дрожь в голосе.
— Я же говорил тебе. Русская рулетка, — он заталкивает пулю в одно из жутких отверстий вращающегося цилиндра и захлопывает его, а затем с размытой скоростью закручивает. — Но пусть это будет время правды. Мы зададим по два вопроса, и когда другой ответит, он должен будет выстрелить. Это может быть последнее, что мы скажем, поэтому врать запрещено. Есть пять пустых выстрелов, и мы сыграем четыре раунда. Ты первая.