Я вдыхаю, успокаивая нервную систему, и в голове сама возникает картинка, которую я увидела еще днем. Я, ребенок и все, кто мне дорог. Все будет хорошо.

Ну а мне остается поужинать мороженым, потому что там есть кальций и углеводы, и на последние семьсот рублей привести парочку клиентов, чтобы этот индюк, наконец, дал мне аванс.

Я открываю банку с мороженым и веду ложкой по поверхности, образуя тонкую стружку в форме волны. И отправляю следом в рот. На языке этот сладкий лёд тут же тает и заставляет невольно шумно выдохнуть с наслаждением.

Откладываю ложку и захожу в рекламный кабинет, начиная настраивать рекламу. Затраченные средства я с него, конечно, стрясу потом, но сейчас у меня очень ограничен бюджет. И, пожалуй, может все получиться не так, как я хотела бы. Мое спасение, что я очень хорошо проработала тех, кому могут понадобиться эти услуги и это может сработать.

Я оставляю денег на завтрашний проезд и немного на обед. Все же, питаться одним кофе — не вариант.

Пока мне хочется подумать, что я буду делать, если ничего не получится с этой рекламой. Скорее всего, придется одолжить у Алисы. С другой стороны, как у нее одолжить, если все мои карты заблокированы.

Не хотела я втягивать ее в это и рассказывать всю череду моих неудач. Но другого выхода просто не будет.

Возвращаюсь к настройке рекламы. Так не делается, конечно. Я должна была бы согласовать с руководителем все нюансы, а не самостоятельно генерировать размер скидки и спецпредложение. С обычным заказчиком я бы так и делала, но не с Мишей. Не знаю почему, но мне хотелось его злить и как-то привлекать внимание к себе, но, одновременно, действовать так, чтобы не навредить тому делу, которым он занимается.

Хочу, чтобы он сам позвонил. Сам сделал первый шаг. Показал, что готов общаться, а я тут же поддержу. Но мне надо знать, что он готов сделать хотя бы мизерный шаг к моему прощению.

Поэтому я не совещаюсь с ним. Я хочу доказать, что я могу сделать то, что он хочет. Пусть ему придется немного поступиться денежно, но это бизнес, а на скидки клюют все. Настроив рекламу, жду модерацию и только сейчас замечаю, что съела уже четверть банки мороженого. Так я скоро в брюки не влезу. Сама себя ругаю и кладу в рот ещё одну ложку мороженого.

Переключаюсь в браузере на страницу рекламного кабинета. Еще не отмодерировано. Черт. И еще раз черт. Я же обещала себе, что не буду больше ругаться и все равно, когда прижмет, эти слова сами вырываются.

Перехожу на вкладку с новостями и читаю, что творится в мире, пока гугл-реклама не подкидывает мне картинку мужчины с ключами в руках и обещанием вскрыть любую дверь. Искусственный интеллект иногда меня пугает. Я еще и не подумала об этом варианте, а он уже предлагает решить мою проблему.

Я ведь, действительно, могу попасть в свою квартиру и забрать какие-то вещи. Я их выбирала и покупала, некоторые, между прочим, на свои деньги. Пусть в основном я жила за счет родителей, но периодически работала и зарплату получала тоже.

Не задумываясь, беру телефон и набираю номер. Там было написано “круглосуточно”, поэтому звонок в семь вечера не должен удивить.

— Да, — отвечает сразу же абонент.

— Здравствуйте, а вы действительно можете вскрыть любой замок? — Без лишних прелюдий перехожу сразу к делу.

— Да, наличие паспорта с пропиской обязательно.

— Да есть паспорт и прописка есть, — довольно улыбаюсь сама себе.

Хоть одна хорошая новость за день. Называю адрес и мы договариваемся там встретиться через час.

Еще раз проверяю модерацию, но реклама еще не запущена. Чёр…ствые чухари. Ладно, это можно и с телефона потом проверить. Быстро натягиваю джинсы, футболку, кардиган и выхожу в августовский вечер. Это уже не июль с его жаркими ночами, но и не сентябрь с первыми заморозками.

Понимаю, что надо будет еще расплатиться с рабочим, хотя у меня сейчас осталось пару сотен всего. Надеюсь, что когда полезу по карманам, то наскребу нужную сумму.

Спустя ровно час двадцать я наконец попадаю в свою квартиру. Все такое родное и так не хочется с этим расставаться. Я же обставляла ее так, как удобно мне. Как нравится мне. И у меня как раз есть специальная незадействованная комната, которая могла бы быть детской.