— Я и сама могу, хоть и медленно. Тетя Нина еще обещала зайти. Если мне что-то понадобится, я тебя попрошу.

— Если я буду ждать, пока ты меня попросишь, то, думаю, президент к этому времени поменяется. Алиса заходила?

Я отрицательно качаю головой.

— Она писала, но я не ответила. Миш, мне правда надоело прятаться и согласовывать графики, чтобы мы втроем не встретились. Это бред какой-то.

— Она переживает за тебя.

— Особенно, когда намекнула, что мне надо съехать.

— Лер, не знаю, что с ней, и до конца ее не понимаю, но сейчас ей, правда, жаль. И я бы не хотел стать тем, кто разрушит вашу дружбу.

— Она уже разрушена.

— Ничего не разрушено. Пока она переживает за тебя, ничего не разрушено. Она например, знает, что я поехал к тебе. И просила позвонить и рассказать, как ты. Но сама боится к тебе ехать, потому что не хочет расстраивать.

Когда очередная ложка с пюре оказывается возле рта, я забираю ее и достаю контейнер, чтобы переложить туду остатки еды. Сейчас мне очень хочется мороженого. Прямо где-то в области яремной впадины ноет, так мне хочется этого.

— Что у тебя сейчас? Еще какие-то процедуры?

— Поставят капельницу минут на двадцать, потом сонный час.

— Тогда не буду мешать.

Он складывает тарелки на поднос и смотрит на меня. В любой другой ситуации он бы наклонился и поцеловал, но сейчас мы просто смотрим друг на друга. И я бы очень хотела верить, что все это из-за меня, но ведь знаю, что нет. И то, что он так резко изменил отношение ко мне, доказывает лишь то, что это из-за ребенка.

— Пока.

Я провожаю его взглядом. Так и не решилась сказать, что мне приятно, что он вот так просто пришел проведать, пусть и ради ребенка. Я ставлю банку с мороженым на тумбочку и отворачиваюсь к стене.

Снова накатывает минутка жалости. У меня было все, а я в один миг сама отказалась от этого. Почему нельзя отмотать все назад. Почему ошибки воспринимаются ошибками только спустя время? А тот, кто был нужен, в тебе уже не нуждается.

Я достаю из-под подушки телефон и открываю сообщение от Алисы.

Следующие несколько дней из головы не выходил разговор с Мишей об Алисе. Я прокручиваю историю нашей дружбы с момента знакомства. Подруга никогда не просила воспользоваться моим положением и деньгами, исключая случаи, когда я сама настаивала на этом. Она всегда старалась помочь, хоть у самой был больной отец на иждивении.

Даже когда она узнала, что я выставила ее предметом спора, все равно не злилась долго и простила. А ведь я тогда не осознала сразу масштабы трагедии. Думала, это шутки и они сойдутся быстро. Помирятся. Насколько бы я не была виновата, она никогда не ставила мне в упрек мой поступок.

А сейчас я оказалась в такой же ситуации. Она делает шаг навстречу, а я поворачиваюсь спиной. Хочу развернуться к ней назад и не могу. Не понимаю сама себя.

Как будто пропасть какая-то, а мостик настолько хлипкий, что я одна не справлюсь, и мы не сможем выстроить прочный. Потому что я не знаю, чего ждать. Потому что боюсь, что отпустит мою руку в любое время.

“Прости, что не была так надежна, чтобы ты мне все рассказала. Я искала поломку в тебе, а она похоже была где-то во мне. Я просто не хочу, чтобы люди вокруг меня были несчастны”

Я уже сто раз это перечитала ее сообщение, но никак не могла уловить подтекст. Вот оно все вроде бы понятно, но одновременно она хочет этим еще что-то сказать, но я до конца не понимаю, что именно.

Я жду время обеда, чтобы все разошлись, и в палате наконец станет хоть немного тише. Так не хватает уединения, чтобы позвонить и поговорить. Прежде, чем говорить с Алисой, мне надо поговорить с тем психологом. Да, ее профиль — беременные, но ведь навык если есть, то его можно применить к любой сфере.

— Маргарита, добрый день, — отвечает девушка и сразу представляется.

— Здравствуйте, это Валерия Орлова, если я вас не отвлекаю, мы могли бы поговорить?

Она молчит, видимо, перебирает в картотеке памяти имена.

— Психологическое бесплодие, — напоминаю я диагноз.

Помнится, кто-то рассказывал, что врачи запоминают именно так. И, действительно, это срабатывает, она сразу узнает меня и даже интересуется, почему я так и не пришла. А мне приходится рассказать всю историю с аварией. Не знаю, верить или нет ей, но она настаивает на том, что я сама это провоцирую, потому что ищу другие пути и пока не решусь заглянуть вглубь себя и в прошлое, такое может продолжаться.

— Маргарита, я звоню вам не по этому поводу. Когда я буду готова, я покопаюсь в себе, но не сейчас, когда мне нельзя нервничать. У меня есть подруга и мы с ней немного поссорились, разошлись во взглядах. Но у меня не так много близких людей, чтобы я разбрасывалась ими. Я пытаюсь понять ее.

Я читаю ей вслух ее сообщение.

— Может ты мне расскажешь хотя бы немного, из-за чего вы поссорились.

Она сразу переходит на “ты”, устанавливая более близкий контакт.

— Я ее обманула, вернее не стала рассказывать все. Знала, что она будет против. Я не знаю, с чего начать, если честно.