— С начала. Это будет вернее всего.

— У нас есть общий друг. Я была на свадьбе подруги свидетельницей, а он — свидетелем. И так получилось, что, пока мы занимались организационными вопросами к этой свадьбе, незаметно сблизились и … в итоге наши отношения вышли за пределы дружеских. Ну, вы понимаете…

По ее легкому смешку догадываюсь, что она понимает.

— А потом так получилось, что передо мной встал выбор — вернуться к своему жениху или остаться тут, и я улетела. Алиса, моя подруга, как-то очень лично восприняла мой отъезд и такое решение. Как будто это я ее бросила. Даже сейчас, спустя время, мы с ним нормально общаемся, а она до сих пор не хочет, чтобы я встречалась с этим парнем. Прикрывается тем, что я снова сделаю ему больно. Как будто это как-то влияет на ее и ее жизнь, но на самом деле у нее своя семья и муж, и мы не пересекаемся.

— Она точно не ревнует этого парня?

— Нет, она мужа своего любит. Они так долго шли друг к другу и проверяли отношения, что она теперь с ним до конца. Уверена, что не в этом дело.

— Но она к нему привязана, раз переживает за парня больше, чем он сам.

— Когда-то у нее был тяжелый период в жизни, еще до свадьбы, я была за границей, а он ее поддержал.

— А родители?

— У нее нет родителей, только тетя.

— Она как будто на вас спроецировала родителей. Ты не мама, но как мама. Он не отец, но раз хороший друг, значит где-то помогает и в чем-то, скорее всего, заменяет и напоминает отца. Ну я бы предположила так. Вы по отдельности для нее, как прототип матери и отца, но она боится, что когда вы вдруг окажетесь вместе, то что-то может рухнуть и кто-то из вас может уйти навсегда. Я не знаю, понятно ли изъясняюсь?

— То есть, она не против нас, она боится, что если мы сойдемся, то повторим судьбу ее родителей?

— Мне кажется — да, исходя из того, что ты рассказала.

— Как-то все запутано.

— Подсознание — это океан, а сознание — лишь волны в нем. Оно управляет нами, заставляет делать что-то, хотя мы до конца и не осознаем, почему так делаем. Знаем, что нельзя. Знаем, это неправильно, но все равно делаем или не делаем. Поэтому не отворачивайся от нее, помоги. Она должна понимать, что вместе вы или нет с тем парнем, но на ее отношения с вами по отдельности это не повлияет.

Я прощаюсь с психологом и отключаюсь. Ее слова настолько сильно волнуют меня, что даже есть не хочется. Хочется закрыться ото всех и спрятаться, подумать об этом. Еще раз прокрутить в голове наш разговор, чтобы понять, как так получилось и что мне делать.

— Ну и кто тут объявил голодовку? — Слышу Мишин голос, но не отвечаю. Делаю вид, что сплю. — Зря я мороженое, что ли, принес? Придется самому съесть теперь. — Он замолкает и я молчу в ответ. — Ну я ухожу тогда…

— Не надо, — подаю голос, не разворачиваясь к нему. — Оставь на тумбочке.

Усмехается и чувствую следом, как край кровати прогибается под его тяжестью.

— Что случилось? Чего не ешь?

— Не хочется.

Я переворачиваюсь на спину и натягиваю одеяло до подбородка.

— Болит что-то?

— Нет, просто грустно.

— Развеселить?

— Мне нельзя напрягать живот и смеяться.

— Я так и не дождался, что ты позвонишь. Пришел сам.

— Не было повода, мне ничего не нужно было.

— Иногда ты врешь, но так плохо, как будто первый раз. С беременностью только получилось хорошо.

— И в чем я вру?

— Даже, если бы был повод, ты бы все равно не позвонила.

— Миш, тебе не кажется сейчас это все фальшивым? Помнишь наш разговор в машине? Ты сказал, что тебя не волнует моя жизнь, и мы исключительно работаем вместе. А теперь ты ходишь, пытаешься быть внимательным и заботливым. Ты бы к другому сотруднику, с которым работаешь, ходил бы так часто? Или ты думаешь, это твой ребенок и делаешь это ради него?

— И это тоже, но я и за тебя переживаю. Все-таки это я тогда не остановил тебя.

— Не маршрутка, так было бы что-то еще, я тебя не виню. А ребенок, я уже говорила, что он может быть не твоим. Я могла уже тогда, на свадьбе, быть беременна и просто не знать этого.

— Хочешь, чтобы я не приходил? — Вопрос ставит в тупик, я не хочу его обидеть, но и врать больше не хочу. Поэтому между нами повисает тишина. — Давай я помогу тебе поесть и пойду? — Мое молчание он воспринимает как согласие. Берет тарелку с супом и перемешивает. — Уже остыл, — делает заключение, но все равно несет мне, чтобы я поела. Хотя бы немного. — Я спрашивал у врача, есть ли одиночные палаты, он сказал, что пока нет, но как только появятся, ты сможешь перейти. Если хочешь быстрее, то можно в частную клинику. Я могу узнать у врача.

— Нет, не надо. Вместе веселее.

Ни черта мне тут с ними не веселее, но тратить деньги на платную палату я не хочу. А если учитывать, что мне тут месяц минимум лежать, то я разорюсь.

— Если передумаешь, то говори.

Я киваю, хотя знаю, что не передумаю. Я съедаю половину супа и немного второго. Отказываюсь от того, чтобы он оставил что-то на полдник.

— Миш, что надо делать по работе? Мне надо отвлечься.

— Я тебе пришлю позже, мне надо глянуть, на чем мы остановились.