Ночью я долго не могла заснуть — обдумывала разговор с Карлом о лосях. Если, конечно, это лоси. Ну, даже, если не лоси, это какие-то крупные животные. Это дикое мясо, которого мы лишены здесь вообще, потому что стоимость его заоблачная. Да даже если и будут деньги, хранить можно только солонину. А в деревне, если охотники принесут такую тушу, можно сразу поделить, или купить у них.

На дороге что-то шелестело. Хорошо, что не в стороне реки — мне эти «кошки» уже видятся везде. Лошадь и козу закрываем в новом сарае, который еще плохо просох, но эти зверюшки, надеюсь, не станут проверять крепость стен. У дороги явно кто-то был. Я зажгла факел, что всегда лежал в готовности у костра, и пошла в тропинке, которую мы считаем дорогой вдоль всей деревни.

Кто — то бежал от моего дома. Я побежала быстрее, но улица была накрыта темнотой как одеялом, и бежать в эту темноту мне хотелось меньше всего. Может соседские парнишки балуются, но тут я услышала явно топот копыт. Человек, что бежал из кустов, сел на лошадь, которая была в начале деревни. Лошадь здесь только у меня и у Карла. Но это не он.

Первая мысль — бежать к нему, но он ничего не сделает сейчас, да и себя подвергну риску — ходить по будто вымершей ночью деревне — то еще приключение. Да еще и эти долбанные кошки.

Окна в нашем доме были застеклены, дверь стояла. Странно, почему же мы не переезжаем туда? Нам просто нравится спать на воздухе, в нашем милом шалаше. Завтра, прямо с утра, начнем переносить матрацы. Кровати — совсем простецкие, уже готовы.

Не помню, как заснула — лежала и мне мерещились шорохи — впервые здесь. Было страшно, потому что теперь, по здешним меркам, нам есть что терять — у нас есть животные и целый сарай, который мы прячем ото всех.

Утром я рассказала Карлу о ночном приключении, и он, конечно, начал с того, что мне показалось, но я настаивала на своем — человек был, лошадь была. И он ускакал в сторону виноградника, а значит, в сторону Валенторна. Хуже мыслей и представить было нельзя.

Но у нас поспело вино, и пора было процедить его, и перелить в другие емкости, которые были уже закопаны рядом. Черпали деревянными черпаками, и процеживали через ткань прямо над горшками. Весь день ушел на это, и половина ночи на отмывание горшков с мездрой. Ее мы собрали и оставили в одном горшке. Добавили сахара и воды, еще немного виноградного сока, оставшегося от прошлой выжимки и уже знатно забродившего. Попробуем сделать чачу. Это всегда валюта.

Процеженное вино наполняли до верха, так, чтобы крышка, вставляясь в горлышко, заставляла выливаться до полулитра вина. Так можно быть уверенным, что соблюдена герметичность, и воздуха в вине не осталось. Киснет оно именно из-за воздуха. Желобок на внутренней части крышки заранее промазывала теплым воском, и перед закрытием еще раз нагревала лично над огнем. Первые пять квервей были полны.

В планах было собрать оставшийся виноград. Нужно будет делать на двух телегах не меньше трех ходок. Винограда очень много, только вот емкостей у нас не так много. Я молилась только одному — богу вина, чтобы оно не закисло. Иначе, люди меня не поняли бы. Я слишком громко заявила, что мы можем все.

Часть людей остались со мной, чтобы подготовить выжималки для вина, часть поехали собирать его. Первую телегу мы бодро провернули и разлили по горшкам, и только хотели отдохнуть, как появилась вторая. Вот после нее, когда она отправится обратно, мы и отдохнем. К началу третьего дня с небольшими перерывами на готовку еды для людей, что работали на винограднике, мы закончили и упали, а Карл, как только освободилась наша лошадь, отправился в Валенторн. Ждать больше было нельзя.

Свою лошадь он оставил у нас, так как она была старее, слабее нашей. Я надеялась, что он приедет с хорошими вестями и сразу не один. Карл, Дин, отец Шати, наш милый Ромео и мастер по дереву — Кристос — вот и все мужчины, которые готовы были хоть с вилами стоять за безопасность. Остальные считали, что у них нечего брать и к ним не придут. Ну и ладно, ну и хорошо. Раз так, я тоже сопли жевать больше не буду — каждый свои пусть наматывает на кулак.

Через пару дней я снова услышала шорохи на дороге, Дин еще не спал — возился с укреплением двери в сарае, а я грела чай на костре, чтобы не топить очаг в доме — еще тепло, и от печи станет жарко. Проще — просто не идти, и будь что будет. Но ночью мы можем проснуться опять у архангела и меня точно отправят быть кошкой, раз никак не приживаюсь в человеческом теле.

Я старалась думать о том, что первое вино еще очень легкое, но оно другое, нежели здесь. Оно должно понравиться. Нужно было понять — будет ли оно продаваться. У меня было двадцать небольших, примерно, литра на три, кувшина, что были так же плотно закрыты, как и большие. Десять для Валенторна, и десять для Альдербана. Там и там я могу сказать, что их оппоненты еще не знают этого продукта. В Альдербан повезем и мармелад, но все говорят, что попасть к королевской свите, а тем паче, к столу, невозможно. Ну, там и посмотрим.

Карл через неделю вернулся один. Поздно ночью, и сразу к нам. Я проснулась от топота копыт, и уже вывела Дина к реке, вдоль которой мы пробирались в сторону дома Карла. Когда я услышала его голос, от сердца отлегло, и мы вернулись.

— Вы там чего по реке в исподнем лазите, рыбу новую ищете? — Карл смеялся, раздувая гаснущие уже угли в нашем костровище и подкидывал веток. Я принесла ему творог, жаренную в тесте рыбу и подготовила котелок для чая, но передумала и налила кружку вина. Он еще не пробовал такого. Посмотрим.