— Безымянный. До чего загадочно. Где нашли это существо? Какого он племени?

— Его нашли на вершине одной из гор на севере. Он был совсем один.

— А, эти гиблые кряжи, где под ледяными ветрами и снежными наносами скрывается яростный вулкан. Что же, поразительно к месту! Сим нарекаем тебя именем Ангрон, «чадо горы» на древнем наречии. Узрите! Ангрон Тал’кр, новоявленный гладиатор, кто вскоре вступит в игры и прольет кровь на красный песок под ваши овации! Но чья это будет кровь — его врагов или самого отрока? Готовьте плату и узнаете, друзья мои!

Губы мальчика дрожат, каким-то образом он заставляет язык произнести первые в его жизни слова:

— Ты… сказал… «игры»?

Железные глаза подлетают ближе и заводят вокруг мальчика хоровод.

— Ах, Ангрон умеет говорить! Плати, Дюр’ан.

— Выходит, мы ошибались! Он не такой уж олух!

— Говори же, клоп! Что же он скажет? Никто не желает заключить пари?

Мальчик по имени Ангрон прыгает с места к ближайшему «змеиному глазу» — прочие трусливо прыснули в стороны — и хватается за него обеими руками. Шар тарахтит и отлетает назад вместе с ребенком, его ноги висят прямо над токсичной водой. По рядам зрителей волной проходит ропот любопытства — толпа во все глаза уставилась на мальчика, жадно предвкушая то, что случится дальше.

Ангрон рычит, подтягивается в попытке придавить устройство весом своего тела. «Змеиный глаз» стреляет электрическим зарядом, парализуя конечности. Пальцы разжимаются, и зонд в тот же момент раскручивается, отталкивая мальчика обратно на вершину зиккурата. Над амфитеатром плещутся жидкие аплодисменты вперемешку с ворчанием — зрители жаждали увидеть, как он погибнет. Постепенно амфитеатр пустеет.

— Ах, сколько страсти! Еще остались силы, а? — Зонд вновь бьет током лежащего ничком Ангрона.

«Глаз» подлетает ближе, пока его линзы не оказываются на расстоянии вытянутой руки от лица мальчика.

— Очень хорошо, Ангрон Тал’кр. Тебе понадобится вся твоя сила и даже больше, чтобы пережить то, что тебя ждет.

Собрание легиона постепенно разошлось. Воины распределились по ротам и вернулись на свои корабли. Тела опознали, геносемя извлекли, экипировку собрали и передали в арсеналы для утилизации или ремонта. Ангрон остался на попечении легионеров, приписанных к «Завоевателю», которые унесли примарха в его личные покои глубоко на нижних палубах звездолета.

Припадок Ангрона парализовал в легионе Пожирателей Миров всякую деятельность. Пока Галан Сурлак и Вел-Хередар корпели над примархом, находившимся без сознания, чтобы исправить урон имплантатам и заодно получить хоть крупицу данных, способных помочь им в воспроизведении рабочей копии, легион ждал, зализывал раны и мучился неопределенностью.

Под килями звездолетов в безмолвии космоса вращалась Генна. Пикты, полученные системами орбитального слежения, показали разошедшихся по всей планете местных жителей, которые собирали тела убитых сородичей и заносили их в города. С каждым часом следов недавнего вторжения на поверхности становилось все меньше, пока планета не приобрела до жуткого мирный вид.

Магон шагал коридорами «Песьего клыка». За прошедшие с момента резни в Зале побед мучительные часы центурион пересчитал состав 18-й роты и оценил понесенный урон. Рота недосчиталась целых отделений, потерянных на поверхности либо убитых Ангроном. Прочие подразделения пришлось расформировать и объединить друг с другом. После встал вопрос, кто их возглавит. Чаще всего споры о командовании разрешались в гладиаторских ямах.

В нормальных обстоятельствах Магон запретил бы такую практику, особенно когда легион находился на военном положении, но в свете недавних событий он уступил. Братья нуждались в простом удовольствии, в способе выплеснуть раздражение и гнев, который могла подарить только старая добрая схватка один на один. Воинам требовалось выковать новые братские узы и убедиться в способностях новых командиров, а кровавые дуэли на арене способствовали этому как нельзя лучше.

— Приветствую, центурион, — из бокового коридора вышел Оронт и пристроился рядом с Магоном.

— Первый топор, — кивнул тот. — Что с нашим братом? Изменилось ли его состояние с последнего раза?

— Он по-прежнему без сознания, — ответил Оронт. — Его держат под наблюдением в резервном апотекарионе, изолированном от прочих отсеков на случай… ты знаешь.

Благодаря герметичной броне космодесантники могли свободно передвигаться по палубам, открытым вакууму сквозь рваную дыру в обшивке ударного крейсера. Пробоина размером с «Гончую» образовалась после неудачного эксперимента Иокара с Гвоздями Мясника. Взрыв полностью уничтожил вспомогательный апотекарион. Целые пролеты окружающих девяти палуб пришлось изолировать, когда их атмосферу, как и всех обитателей, выбросило в космос.

Магнитные подошвы сабатонов крепко цеплялись за настил на каждом шагу. Кругом в невесомости, пристегнутые страховочными тросами, рыскали рабочие в массивных прорезиненных скафандрах и строительные сервиторы. Они срезали остатки покореженного корпуса и устанавливали опорный каркас для крепления новых бронепластин и листов обшивки на место уничтоженных.

— Напрасно я разрешил Иокару экспериментировать здесь, — проворчал Магон, глядя, как гнутые обломки «Песьего клыка», медленно вращаясь, отдаляются в черноту космоса. — Мало того, что подобный глупец выискался в моей собственной роте, так он еще и корабль мне продырявил.