Блоки потрескивающих когитаторов соседствовали с амниотическими резервуарами и сосудами с биологическими образцами. Адепты Механикума в красных рясах трудились рука об руку с крепостными медиками, а апотекарии легиона объединяли усилия с братьями-технодесантниками в багряной броне. Стены сплошь покрывали записанные в спешке вычисления, которые перетекали на чертежи и технические схемы, но почти все они были перечеркнуты густыми полосами красных чернил.

Сурлак вдохнул ледяной воздух лаборатории. Здесь он вознамерился сплотить искусство апотекариев и тайную науку священного Марса, чтобы совместными силами достичь цели, которой Галан посвятил всю жизнь, — исполнить волю примарха и создать рабочую, стабильную копию Гвоздей Мясника.

На стальных плитах покоились тела Пожирателей Миров, только что доставленные с полей геннской бойни. Им спилили верхние части черепных коробок, обнажив серое мозговое вещество. Сурлак лично занимался их обработкой — удалил прогеноидные железы, которые впоследствии будут имплантированы рекрутам, и со всем возможным почтением истинного боевого брата провел все прочие манипуляции. В смерти его соратники продолжат служение легиону. Их жертва провернет маховик истории Двенадцатого.

По настилу меж групп генеторов, аугментологов и неврологистов проклацал на тонких паучьих ногах Вел-Хередар. Магос возглавлял контингент Механикума, занимающийся разработкой прототипа невральных имплантатов примарха, тогда как Сурлак искал пути совместить марсианские технологии с плотью XII легиона. Если называть техножреца сердцем их совместного предприятия, то апотекарий был его душой.

Весьма нечасто представители Марса добровольно делились своими секретами и методологиями с посторонними. Однако Галан Сурлак сумел убедить Вел-Хередара вступить с ним в союз, посулив новые знания и невероятные свершения ради того, чтобы получить их. Апотекарий знал, что ни один марсианин не устоит перед подобным искушением. Археотехнология, на основе которой создавались стимуляторы агрессии примарха, заворожила Вел-Хередара, и с каждой неудачной попыткой воспроизведения Гвоздей Мясника его одержимость только росла. Он не остановится, пока секреты имплантатов не будут разгаданы.

Сурлак в молчании прошел мимо магоса. За время совместной работы с марсианами он понял, что Вел-Хередар и его сородичи считают излишним само понятие приветствия. Они оба прекрасно видели друг друга, а значит, не было никакой нужды тратить бесценное время на слова, чтобы обозначить свое присутствие. Если одному из них понадобятся знания или умения другого, лишь тогда апотекарий и магос снизойдут до разговоров.

Последнюю в ряду плиту занимал геннский андроид, столь тщательно разобранный, что его части заняли почти всю рабочую поверхность. Именно этого мертвеца Кхарн бросил к ногам Ангрона. По приказу Галана с планеты доставили еще нескольких искусственных людей, которых в дальнейшем вскроют и изучат наряду с первым образчиком. Над жуткими улыбающимися существами, разложенными на хирургических столах, толпились специализированные сервиторы, которые собирали и фиксировали каждую крупицу данных об их внутреннем строении. Вся информация затем передавалась в необъятный главный когитатор лаборатории, где под неусыпным наблюдением когорты смотрителей Механикума подвергалась доскональному анализу.

— Апотекарий, — один из коллег в белых доспехах протягивал Галану пергаментный свиток, еще теплый от пера сервитора, который его написал, — я подготовил сводку результатов самых последних исследований.

— Благодарю, Бир. — Сурлак быстро взглянул на свиток, мгновенно воспринимая информацию. Его тонкая бровь поползла вверх изогнутой аркой. Он поднял взгляд от свитка. — Ты уверен, что эти данные точны?

Бир кивнул:

— Мы повторили процедуру в точности с теми параметрами, которые ты указал в техзадании, затем девяносто шесть раз пересчитали результаты вычислений, чтобы удостовериться в их точности, и каждый раз получали одно и то же.

Галан снова посмотрел на свиток и еще раз прочел его. Остальная лаборатория для него как будто исчезла.

— Мы обнаружили закономерность, — рискнул прервать его размышления Бир. — Что это может означать?

— Еще не знаю. Что-нибудь. Или… — Сурлак заглянул в пустые глаза на рассеченных скальпелем лицах. — Все, что нужно.

Фоновый шум «Завоевателя» вновь захлестнул Магона, когда обратный путь вывел его на более оживленные палубы флагмана. Встреча с Лорке прошла не так, как рассчитывал центурион, — вопросов у Пожирателя Миров оставалось больше, чем ответов. Имеет ли легион неоспоримое право восстать против своего повелителя? Что скажет Император, и как отнесутся к этому в других легионах? И какова цель этого противостояния? Какой смысл сопротивляться Ангрону в его желании распространить Гвозди, если все усилия по их созданию могут не принести плодов?

— Приветствую, Несломленный центурион!

Магон вздрогнул, когда чей-то голос вырвал его из размышлений на многолюдном переходе к вспомогательным ангарам «Завоевателя». Он не видел лица говорившего, пока тот пробивался сквозь толпу, однако характерный запах антисептика сразу указал на личность воина.

— Апотекарий Сурлак, — приветствовал его Магон, пытаясь скрыть неприязнь за спокойным тоном. Из всех братьев никто столь фанатично не стремился увлечь легион в безумие вслед за примархом, как тот, кто прямо сейчас направлялся к центуриону. — Рад тебя видеть.

Галан Сурлак выступил из расходящейся перед ним толпы смертных членов экипажа и сервиторов. С ухмылкой на лице он остановился подле Магона:

— Я не знал, что ты вернулся на флагман.

— Нужно было переговорить с несколькими капитанами, — ответил центурион. — Обсудить текущую ситуацию и принять неотложные меры. В каком состоянии пребывает примарх? Изменилось ли что-либо за прошедшее время?

— Ты имеешь в виду — с того момента, когда твой лексиканий ввел его в псионическую кому? — усмехнулся Галан. — Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. — Он жестом пригласил Магона следовать за собой. — Идем, брат. Я думаю, тебе будет интересно.